Неужели Антония – хуже?
Ладно, не будем забывать и остальные стороны вопроса. И что отец с матерью познакомились при дворе, и что Даэлис не была приживалкой в доме своих родственников, и уродовать себя ей не приходилось…
Но все-таки!
Где справедливость?!
Если Дженио ей так нужен, а она ему… она ему вообще не нужна. И это плохо и горько. Нечестно, обидно…
– Ну, если дело в деньгах, то я тебя могу порадовать, – сеньора Луиса подмигнула и поставила перед девушкой вазочку с чоколатой. – Продала я парочку вещей, так что тебе первые проценты пойдут. Думаю, около сорока реалов будет.
– Сколько?! – поперхнулась Антония. – За что?!
– А вот за все хорошее. Ты мне про вазочку сказала, что она пятисотлетняя, помнишь?
– Помню…
Была среди прочих вещиц и такая. Причем стояла она вовсе уж в глухом месте и пылью присыпана… неясно, как она попала к хозяину дома, но сеньор Саларанса ее явно не ценил.
– Я ее вчера клиенту отдала. Ну, и еще кое-что, по мелочи.
– Два процента – и около сорока реалов? – глаза у Антонии были большие и круглые.
– Девочка, одна ваза ушла за четыреста пятьдесят песет. Я хотела больше взять, но потом скидку сделала, пусть уж его… хороший клиент, давний.
Антония покачала головой.
– На такие деньги в нашей провинции год жить можно.
– А в столице…. Твои туфли как бы не дороже стоят.
Тони вздохнула.
– Хорошая обувь и в провинции дорога.
– А еще есть осенние и зимние сапожки, да и туфельки на смену хотелось бы. Хоть парочку… коричневые и светлые, а к ним сумочки, шляпки… чувствуешь, как деньги медленно и неотвратимо улетают между пальцев?
– Даже жутко, – созналась Антония.
– То-то и оно… мне еще повезло. Земля эта у меня в собственности, строение нашей семье уж сколько столетий принадлежит, муниципалитету я сантимо плачу, а не реалы. Колодец свой, опять же… А кто другой, вздумай торговать, быстро поймет, почем с плюща шишки! Там заплати, здесь дай, чиновники еще, пиявицы несытые!
– Долорес говорила – крапивное семя, – прыснула Тони.
– Полагаю, мы бы подружились, – важно согласилась сеньора Луиса. – Не хочешь со мной сходить, прогуляться? На развалы?
– Куда?!
– На развалы. Как ты думаешь, откуда у меня в магазине вещи?
Вот уж о чем Антония не задумывалась. Откуда в антикварном магазине берется товар? Ну… а он здесь не испокон веков стоял? Правда?
Сеньора Луиса рассмеялась, глядя на удивленное лицо девушки.
– Да все просто. Антиквара ноги кормят. Бывает так, что вот… как с сеньором Саларанса. Бывает я и сама прихожу, когда знаю, что человек помер. Объявления, опять же, расклеиваю, мальчишек уличных гоняю, они от меня получают долю малую. Им медяки, а мне когда и золотые. На рынке иногда удается что-то ухватить. С кораблей. А развалы – вообще сокровищница.
Антония с удивлением узнала, что раз в неделю, в выходной, за городом организуется «развал». Почему он так назван?
Да кто ж теперь скажет! Грандиозная барахолка, на которую люди тащат то, что хотят продать. А иногда и даром отдать, такое тоже бывает…
Это у сеньора Саларанса наследник знает, что дядино имущество хоть сантимо, да стоит. А бывает и так, что умер человек, а наследникам дом нужен. Или земля. А имущество они велят отвезти… нет, не на помойку.
Старьевщику?
Так тоже платить надо! Бесплатно он ничего не заберет.
А вот на развалах… Привези, отдай специальному человечку – есть те, кто подобным промышляют, глядишь, еще и пару сантимо получишь. Все себе в карман, не из кармана.
Бывает и так, что денег нет, а барахло есть. Бывает…
Да всякое случается в жизни. Вот, раз в неделю такая торговля и идет. И если Антония хочет…
– Мне опять надо будет одеваться мужчиной?
– К чему? Туда можно и в своем облике, что страшного?
– Если родственники узнают…
Сеньора Луиса задумалась.
– Даже если узнают, что тут такого преступного? Я понимаю, но… мужчину днем ты вряд ли изобразишь. Да еще темного мага…. Нам только внимания церкви не хватало.
– Об этом я не подумала, – сникла Антония. – Но я не хочу сложностей, пока живу под чужой крышей. У меня нет стабильного источника дохода, я не смогу себя обеспечить…
– И снова ты права. Но у меня есть одна идея.
– Какая?
– Ты не против поношенной одежды?
– Нет.
– Тогда минуту…
Антония уже и думать забыла про свои горести. Любовь?
Да, безусловно! Но ведь восемнадцать лет! Восемнадцать! Как справедливо сказал мудрый человек, голова витает в тумане, сердце стремится к любви, попа ищет приключений, а ноги идут, куда захотят![3]
Вот, в данный момент голова и попа были едины, так что сердцу пришлось встать в очередь. А из шкафа появлялись на свободу длинная черная юбка, ярко-зеленая кофта….
– Что это?
– А ты примерь! Прямо на свое платье.
Антония послушалась.
Ну… и что? Бесформенная длинная юбка, бесформенная кофта, а еще одеты на платье. Так что выглядит она толще, чем обычно. Это важно?
– Фигура скрыта. А теперь – оп-ля!
На голову девушки опустилась шляпка с вуалью.
– Это…
– А вот смотри.
Антония посмотрела. Действительно… шляпка была старомодной. И вуаль тоже.
