Сложность задачи тут же подскочила на несколько пунктов. Кажется, Альба по-простому собралась добавить сестре зеленку в крем или слабительное в суп. Но это на один раз хорошо, а на второй ритана Розалия догадается, что нечто неладное. И…
Кому влетит?
Правильно, Тони. А ей такое и даром не нужно, поэтому Альбу она мигом сдаст. И не задумается.
– Я что-нибудь придумаю, – уже с меньшей уверенностью пообещала Альба.
Тони развела руками и удрала. Ей надо было в лавку к сеньоре Луисе. Поговорить с рыбаком, которого нашла сеньора.
Могуч, вонюч и волосат. Таким и должен быть настоящий самэц гориллы… эээээ… простите, мужчина.
Наверное.
У Тони при взгляде на найденного моряка все пальцы на ногах поджались. А был бы хвост – и он бы тоже поджался. А то ж!
Стоит этакий амбал, на две головы ее выше ростом, плечи шире двери, волосы ниже плеч, черные, с проседью, борода до середины груди, лицо (там, где его видно) просоленное насквозь, и пахнет от него рыбой. Да так, что аж жутко рядом стоять.
– Милейший человек. Сеньор Гаспар Хильберто Ваэс, – представила его сеньора Луиса.
– Рад знакомству, – прогудел сеньор.
Голос у него вполне сложению соответствовал. И где-то внутри отдавался.
Тони поежилась и села без разрешения.
– Я тоже… рада…
– Опиши ему, пожалуйста, место, которое ты видела.
Тони горестно посмотрела на сеньору Луису.
Опиши… ага.
Видела-то она – да. И описать пыталась честно. Но…
Не стоит забывать, что она видела все с одной точки – с той, на которой встретил свою смерть Шальвен. А как это должно выглядеть с моря?
Наверное, иначе?
Вот, окажись она на том пляже, мигом бы все узнала… а описать… вот почему она рисовать не умеет? Но ведь правда не умеет, вообще никак не получается.
Они бились почти два часа, пробовали нарисовать, рассказать, чуть ли не в лицах скалы изображали… первым сдался сеньор Гаспар.
– Простите, ритана. Прости, Лу. По такому описанию это не найдешь, слишком много на побережье похожих скал.
Ага, остановили антиквара подобной мелочью!
– Гаспар, а если с другой стороны зайти?
– С какой, Лу?
– Вот, понадобится тебе труп схоронить? Или разобраться с кем… есть такие места на побережье?
– Конечно! Считай, все побережье и есть!
Сеньора Луиса схватилась за голову.
– Но так же не может быть! Это должна быть укромная бухта! Чтобы ее не было видно с моря, чтобы можно было спрятать тело, то есть доступ в подводный грот…
– Лу, ну ты сама подумай, если ее даже с моря не видно – мне оно зачем?
Сеньора Луиса вздохнула – и махнула рукой.
– Ладно! Пошли, выпьем!
– Жалко до безумия! Но если не судьба, то не судьба.
Моряка выпроводили через два часа и три бутылки рома. И сеньора Луиса сидела за столом вместе с Тони, печально глядя на лампу.
– Сеньора Луиса, мы не с той стороны подошли, – качала головой Тони.
– А с какой надо?
– Так вы все правильно сказали. Укромная бухта. Рыбаки в такой не нуждаются, им что главное – течения и клев. А вот контрабандисты… Или малышня, которая всюду лазит…
– А ведь и верно, – обрадовалась сеньора Луиса. И тут же загрустила. – Контрабандисты… нет, Тони, не пойдет. Гаспар мне, считай, по гроб жизни обязан. А вот к тем ребятам у меня подхода нет. Если и найдется… мы все отдадим. Еще и умолять будем, чтобы взяли, понимаешь? Там народ серьезный…
Тони медленно кивнула.
– Понимаю. А дети?
– Можно поспрашивать. Только аккуратно. Не объясняя, что да зачем.
Тони кивнула еще раз. И принялась рассказывать про Риту и ее семью. Может, и правда чего выгорит? Интересно же…
Амадо Риалон вызывал у Эудженио только отвращение. А как еще можно относиться к человеку, которому всё досталось с колыбели?!
Всё!
Деньги, титул, статус, вообще – всё! Разве что золотого ночного горшка не купили, и то, попросила б деточка, так принесли бы!
И где результат? Более самовлюбленного зануды свет не видывал! Ум? Нет, не заметил! Разные это вещи – ум и книжная ученость…
В чем-то Эудженио и был неправ, но в жизни бы никому не признался. А, какая разница! Но сейчас Дженио пришлось стиснуть зубы – и почти пихать в спину этого тюфяка.
– Тебе Паулина нравится?
– Она глупая и жеманная. Нет.
– Тогда почему ты не пригласишь Лассара?
– Ее тетушка против. Она дала это понять…
– Тебе тетка нужна – или Лассара?
Амаод задумался.
– Антония – хорошо воспитанная ритана. Она не пойдет против своей семьи.
Эудженио возвел глаза к небу.
Хорошо воспитанная!
Да вы это самое… воспитанное… видели? У нее на лбу написано: «не тронь, укушу!» А то и чего похуже! Лассара же!
Кто про некромантов не слышал?
– Тогда терпи и дальше эту приторную куклу.
Терпеть Амадо не захотел.
– Что ты предлагаешь?
– Сказать ее тетке в открытую, что тебе эта дура не нравится – нельзя. Сказать то же самое Пауле – не выход.
– Тогда что ты предлагаешь?
Амадо тоже не слишком привечал кузена. А чего он…
Эудженио был всем тем, чем не был Амадо. И это было… обидно.
Может быть, кому-то и казалось, что у Амадо Риалона нет никаких проблем. А вот как оно было на самом деле? Что он чувствовал, чего хотел?
Амадо в этом никому не признавался, но…
Но!
Легко ли быть разочарованием для своей семьи?
