Я тихо и нервно засмеялась, не принимая его слова на веру.
Феликс резко взял меня за запястье и громко сказал:
‒ Да не шучу я! Не шучу!
‒ Тогда как это понимать?! ‒ я вскочила, совсем забыв о болевшей ноге. ‒ Что значит: «моя мама жива»?
‒ То и значит.
‒ Откуда ты вообще её знаешь?!
− Неважно, − быстро ответил парень. – Просто поверь мне на слово.
− Ты бы поверил в такое, если…
Он перебил меня:
‒ Мои родители бросили меня ещё в младенчестве. Они сбросили меня в реку, в надежде, что я захлебнусь и умру. Я не хочу обсуждать эту тему, ‒ хоть и сказал он это безразличным тоном, я увидела, что ему совсем не всё равно.
Я замолчала. Дальше продолжать с ним ругаться, уже не было смысла. И мне стало, так жаль его… Всё-таки, одно дело, когда родители тебя любили, и совсем другое, когда от тебя просто отказались. Невольно я вспомнила Криса, которого тоже бросили родители. Но у Криса-то раньше была бабушка. Наверно мне никогда не понять, насколько сильна их боль.
Мы сидели молча бесконечно долго. Мне хотелось как-то ободрить его, успокоить, но как тут успокоишь? Тут не подобрать слов, и даже сотни объятий не излечат такую рану. Даже время на это не способно. Человек просто живёт с этим всю свою жизнь.
‒ И что же… У тебя совсем-совсем никого не осталось? ‒ выдавила я из себя.
‒ Нет, − цокнул он языком.
Видно было, что я ему порядком надоела.
‒ Мне очень жаль, что они так с тобой поступили, ‒ я уже совсем не знала, что сказать.
‒ Мэдди, не стоит! Не люблю, когда кто-то пытается меня успокаивать. Тем более в этом нет твоей вины.
‒ Прости… ‒ тихо произнесла я, и опустила взгляд на пожелтевшую траву.
− Не извиняйся, − грубо попросил он.
Он немного помолчал.
‒ Я обидел тебя, да? Если да, то прости, не хотел, ‒ почти шёпотом произнёс Феликс, глядя сначала на звёздное небо, а потом на меня.
Я отрицательно покачала головой, что обозначало, что я не в обиде, и опустила глаза, не отрывая взгляда от опавшей на землю листвы.
Он встал, убрал руки в карманы и сказал:
‒ Тебе пора домой. Я думаю, твоя мама, навряд ли бы была довольна тем, что ты бродишь ночью по лесам в компании оборотня! ‒ он вновь улыбался. Как могло бы показаться, от его грусти не осталось и следа.
«Надо же, как быстро у него меняется настроение! Мне бы так!» ‒ подумала я и встала.
‒ Ты ведь дойдёшь до дома сама? ‒ внимательно глянул он на меня из-под капюшона.
‒ Ну да…
‒ Тогда пока! Я просто живу в другой части города.
‒ Ага, пока. Мы же ещё встретимся? ‒ Не знаю, зачем я это спросила. Бред! Полный бред!
Он слегка улыбнулся и ответил:
‒ Как решит сама судьба!..
«Опять загадочки! Какой всё же загадочный оборотень попался, ёлки-палки!» ‒ подумала я.
Он скрылся за холмом, и я тихонько начала спускаться. Мне предстояла очень длинная дорога домой. Вот ведь, взял, бросил меня! А я сама до дома ковыляй с такой-то ногой!
Я шла тёмными улицами и думала, что скажу отцу в оправдание. В голову мне пришло лишь: «Я шла через лес, вдруг провалилась в какую-то яму, сильно ударилась головой, очнулась ‒ уже ночь». Да, я знаю, что врать родителям нехорошо. Но согласитесь, говорить о том, что я убежала от Криса в лес, заблудилась, чуть не утонула в болоте, поранила серьёзно ногу, убила свирепого волка, и мне помог найти дорогу оборотень, было бы глупо и неправдоподобно. Отец бы покрутил у виска, и в худшем случае, отправил бы меня в психушку. В лучшем случае, наказал неделю сидеть дома. Хуже для меня наказания не придумать! Ведь дома так скучно… Особенно летом.
Там и тут гуляли пьяницы города, собираясь в местном кафе. Здесь я ходить не любила. Но сегодня пришлось сделать исключение. Здесь хоть и было опасно гулять ночью, но пройти здесь, было в пять раз короче, чем обычным утренним маршрутом.
Я прошмыгнула мимо шумной компании, от которых уже несло спиртным, и завернула за дом. Здесь было куда тише.
И внезапно я заметила знакомую фигуру на скамье возле того самого дома. Это был Крис! Он, немного сутулясь, печально сидел и смотрел куда-то вниз.
‒ Крис?
Он повернул голову, какой-то помятый листок вылетел у него из рук и полетел в кругосветное путешествие.
‒ Мэдди! ‒ он вскочил со скамьи и бросился меня обнимать. ‒ Я очень волновался! Пожалуйста, не убегай больше!
Я отшатнулась, и заметила тот самый лист бумаги, который зацепился за ветвь куста, и колыхался на ветру, угрожая сорваться в любой момент, и навсегда улететь.
Крис посмотрел на обмотанную пояском ногу и спросил:
‒ Что с ногой?
‒ Ничего серьёзного. Просто продырявила ногу железякой, ‒ с долей иронии ответила я, и полезла в карман за той самой семи конечной звездой.
«Да где же она? Неужели Феликс стащил?!» ‒ подумала я, роясь в карманах джинсов.
‒ В смысле продырявила? Это же очень серьёзно, Мэд!
‒ Не бойся, до свадьбы заживёт!
‒ Интересно, за кого же ты замуж собралась? ‒ хихикнул он, но как-то очень серьёзно посмотрел на меня.
‒ Да я же в шутку!
‒ Нет, а если серьёзно?
Я недовольно уставилась на него.
‒ Ты же знаешь. Я тебе сотню раз говорила, что отношения в мои планы не входят. По крайней мере, пока.
‒ Да ну? А кто тогда был тот парень, с которым ты вышла из леса.
