Когда проповедник закончил проповедь, все запели, а потом начали расходиться. Едва мой хозяин привстал со своего места, какой-то человек похлопал его по плечу.
– Господи Иисусе, Ти Ти!
– О, приятель, рад тебя видеть здесь.
– Да, братишка.
– Как дела, все в порядке, нашел потом своего друга?
– Нет, – ответил мой хозяин Ти Ти и поведал ему обо всем, что с ним случилось. Когда он закончил, они стояли у калитки за церковной оградой, а Тоби в это время, поздоровавшись со знакомыми, подошел и встал рядом.
– Старик, в казино здесь хорошо платят, – сказал Ти Ти. – Воистину бог послал тебе ту женщину, воистину. Некоторые турка хорошие люди. Есть еще одна женщина вроде твоей, она здорово помогает людям. Одному нашему собрату она дала грант. Парень работал на нее, делал все, а потом попросил, чтобы она не давала ему деньги, а реально заплатила за его учебу.
– Ммм, хорошие люди.
– Да, да, только будь осторожнее. Иногда в человека словно бес вселяется. – Он рассмеялся и добавил: – Возьми мой номер телефона.
Онванаэтириоха, когда они с Тобе вернулись домой, было уже темно. Он достал телефон, увидел, что ему пришло сообщение от Ндали, прочел: «Нонсо, позвони мне завтра пжлст». Он покачал головой, набрал ее номер, но услышал только бесконечный шум помех. Он решил, что позвонит ей, когда получит подтверждение о работе, когда будет наверняка знать, что вернет потерянное. А когда позвонит, то расскажет все – от аэропорта до знакомства с Фионой.
Он сидел на стуле в своей комнате и вспоминал прошедшие дни, свое существование в новой стране. Потом достал из сумки фотографии обнаженной Ндали. Он смотрел на них, и чувственный огонь обжигал его. Он вытащил пенис. Потом бросился к двери и запер ее, чтобы Тобе не вошел случайно. Приложил ухо к двери – что там делает Тобе? – но так ничего и не услышал и тогда снова посмотрел на фотографию Ндали и принялся трогать себя, охать и стонать, пока не обмяк.
Акатака, среди людей всего мира повсюду существует общее сострадание к человеку, который ранен, или беден, или скромен, или незаметен. Такой человек заслуживает сочувствия. Многие пожелали бы помочь ему, если бы узнали, что с ним поступили несправедливо. Я видел это много раз. Вот почему белая женщина в чужой стране может увидеть человека из земли отцов, побитого, сломленного, и предложить ему помощь, и, сделав это, вселить в него надежды.
Он проснулся на следующее утро, проспав всю ночь во второй раз после приезда в эту страну. Он был настолько полон ожиданий, что позвонил Элочукву и попросил его сходить к человеку, которому он продал землю, и попросить его ничего не предпринимать пока, потому что он вернет ему деньги.
– Но как такое возможно, если ты немедленно не отдаешь ему деньги? – спросил Элочукву.
– Скажи ему, я заплачу вдвойне. Мы должны подписать соглашение. Я заплачу вдвойне за шесть месяцев. Тогда я смогу вернуть себе дом.
Элочукву пообещал пойти к покупателю и поговорить с ним. Получив это заверение, мой хозяин умылся и вышел к Тобе, который готовил яичницу.
Тобе рассказал, как трудно было найти хороший хлеб сегодня утром.
– У них весь хлеб как камень, – сказал он, и мой хозяин рассмеялся. – Я вообще не понимаю этих людей. Во всем магазине ни одной буханки.
– Ты видел «Осуофия в Лондоне»? – спросил мой хозяин.
– Ха, это где он пришел в то место и спросил хлеб
Они ели молча, и мой хозяин думал о том, что здесь совсем другие утра. Он не слышал ни петушиных криков, ни даже призыва на молитву муэдзина. Образ, который он вспомнил днем ранее, вернулся, и он увидел Ндали, почти голую, она стояла на пороге гостиной. Стояла и смотрела вдаль, повернувшись к нему спиной, словно опасаясь его. Он не помнил, что тогда сделал – позвал ее? Отвернулся? Не мог теперь сказать.
– Эти люди, они живут по времени, – повторил Тобе. – Если говорят в десять, значит, в десять. Если говорят в час, значит, в час. Так что мы должны быстро сбегать к агенту по аренде жилья, взять твой ключ, вернуться и ждать эту женщину.
Мой хозяин кивнул:
– Так оно и должно, мой друг.
– Я вчера позвонил Атифу и сказал, что мы нашли жилье. Он спросил про тебя. Когда я закончу с регистрацией и занятиями, я зайду к нему.
– Спасибо, братишка, – ответил он, хотя слушал вполуха, думал о том поручении, которое дал Элочукву, и о работе, на которую его вскоре отвезет Фиона.
Они убрали посуду и вышли из дома, Тобе нес сумку с компьютером и книгами. Сумка напоминала рюкзаки, какие дети носят на спинах, и Тобе тоже надел свою сумку на спину. Мой хозяин нес сумку, которую ему дала Ндали, – в ней лежали его документы, ее письмо и ее фотографии, он не расставался с этой сумкой, приехав сюда.
