– И никого похожего на Джамике Нваорджи? – спросил мой хозяин. Он оглядел двух людей, от которых, как ему казалось в этот момент, зависела его жизнь. Но по их лицам, по тому, как они смотрели на него, он видел, что не найдет здесь помощи. – Джамике Нваорджи, никого похожего? – повторил он, и на этот раз слова ворочались у него во рту, исковерканные слабыми выхлопами, источник которых, казалось, находится где-то в его желудке. Он положил руки на живот.
– Нет, – проговорил человек. – Можно посмотреть ваше уведомление о зачислении?
Эгбуну, его руки дрожали, когда он вытаскивал эту бумагу из сумки, которую не выпускал из рук почти два дня, с того момента, как выехал из Умуахии. Он смотрел, как человек разглядывает слегка уже помятую бумагу, замечал каждое крохотное движение мышц на его лице, просчитывал каждое изменение, приходя в ужас от каждого его жеста.
– Это настоящее, я вижу, вы внесли плату за обучение. – Он заглянул моему хозяину в глаза, потом почесал голову сбоку. – Позвольте мне задать вам еще один вопрос: вы заплатили за размещение в кампусе?
– Да, – коротко ответил мой хозяин, почувствовав некоторое облегчение. Потом он добавил, что отправил Джамике деньги за размещение на два семестра. Он достал лист бумаги, на котором Джамике написал, сколько и за что было уплачено, и, показывая на разные цифры, сказал: – Я заплатил тысячу пятьсот евро за жилье в течение года. Потом еще три тысячи за год обучения и еще две тысячи за содержание.
Что-то в его словах удивило Атифа. Тот раскрыл какую-то папку, принялся лихорадочно искать его имя в списке. К нему присоединилась девушка и даже третий человек с банкой. Они все заглядывали через плечо Атифа. К ним медленно подъехало и остановилось такси вроде того, что привезло хозяина. Атиф поднял голову и сообщил моему хозяину, что в этом списке нет никого с такой фамилией. И в следующем списке тоже – списке на проживание в кампусе, где останавливалось большинство африканцев, потому что им не нравилась турецкая еда, а никакой другой в общежитии не подавали, – его тоже не обнаружилось. Не было его и в списке проживающих по университетским субсидиям.
Просмотрев все списки и не найдя там моего хозяина, Атиф взглянул на него и сказал – ничего, мол, все будет хорошо. Эгбуну, он сказал эти слова человеку, который – как птица – был ощипан и теперь голым стоял перед всем миром. Атиф продолжал говорить это, ведя его по кампусу к четырехэтажному зданию, похожему на то, перед фасадом которого они поставили свой стол. Атиф сказал ему, что это здание предназначено для временного размещения и что мой хозяин может оставаться там пять дней. Потом Атиф пожал руку человеку, которому был нанесен сокрушающий удар, и сказал без тени сомнения, что все будет в порядке. И, как это часто происходит среди людей, этот человек – ощипанный, в агонии, в отчаянии – кивнул и поблагодарил того, кто сказал ему эти слова, как делали это многие до него. Потом человек сказал ему:
– Успокойтесь и ложитесь спать. Доброй ночи.
И мой хозяин, решив, что ничего лучшего в его ситуации не придумаешь, кивнул и сказал:
– И вам доброй ночи. До завтра.
Эзечитаоке, ранние отцы в своей философской мудрости говорят, что свой язык никогда не труден. И потому, поскольку мой хозяин прибыл в место, мне неизвестное, я должен здесь пересказать всё, каждую подробность нескольких следующих дней, каждую деталь, чтобы мое сегодняшнее свидетельство имело вес. Я прошу терпения твоих ушей, пока ты будешь слушать меня.
Агуджиегбе, я уже говорил о нищете предвкушения и пустоты надежд на будущее. А теперь я хочу спросить: а каков завтрашний день человека? Не следует ли его уподобить животному в опасности, которому удалось бежать от преследователя, и теперь оно находится у входа в пещеру, глубина или длина которой ему неизвестны, и внутри оно ничего не может разглядеть? Оно не знает, не усыпана ли земля внутри колючками. Оно не знает, не может увидеть, обитает ли в пещере еще более злобное животное. И тем не менее оно должно войти внутрь, у него нет выбора. Потому что не войти означает перестать существовать, а для человека не войти в дверь завтрашнего дня означает смерть. Каковы возможные последствия невхождения в неизвестное завтра? Множество вероятностей, Чукву, столько, что и не сочтешь! Кто-то может проснуться в радостном настроении, потому что ему сказали, что в это утро его повысят на работе. Он обнимает жену и уходит на службу. Садится в машину и не видит школьника, в испуге выскочившего на дорогу. В один миг, не успев и глазом моргнуть, этот человек убивает подававшего надежды ребенка! Мир мгновенно возлагает на него тяжелую ношу. И это не обычная ноша, потому что он не может избавиться от нее по собственному желанию. Она останется на нем до конца его дней. Я видел это много раз. Но разве случившееся и не есть то самое завтра?
