Аэропорт показался ему слишком маленьким. Во многом он походил на нигерийский аэропорт, правда, здесь было больше порядка и чище. Но он не увидел здесь ни красоты, ни изысканности Стамбула. Аэропорт выглядел дешевым, не излучал ни света, ни приветливости, целиком и полностью отвечая тому описанию, которое дал ему Ти Ти. Увидев тех, чьи слова мучили его во время полета, мой хозяин подошел к ним. С ними теперь был и еще один, назвавшийся Джеем, он рассказывал о времени, проведенном в Германии. Они стояли там, где собралось большинство пассажиров, и смотрели, как из черной дыры выползают их сумки. Две сумки моего хозяина появились с нетронутыми замками. Кто-то говорил ему, что грузчики в аэропорту Нигерии иногда залезают в сумки пассажиров и воруют оттуда вещи во время погрузки в самолет. С ним этого не случилось. Он снял свои сумки, поволок ту, что на колесиках, по полу, другую понес за ручки и присоединился к тем двоим. Они все еще продолжали говорить, теперь об отношении женщин к африканцам в обеих странах – в этой, которую Ти Ти постоянно называл ТРСК или «этот остров», и в Германии Джея. Мой хозяин слушал, а его мысли постоянно возвращались к телефонной будке в аэропорту Стамбула.
Когда они вышли из аэропорта, на город с гибкой грациозностью опустилась темнота, и в воздухе повис необычный запах. Их встречали автомобили, стоящие перед аэропортом. Его подзывали мужчины, говорившие по-турецки, приглашали во всевозможные черные «Мерседес-Бенцы» или мини-автобусы.
– Это таксисты, – сказал Ти Ти.
Он надел шапочку на голову, а на лицо – радостное выражение человека, вернувшегося домой. Ничто в нем не говорило о бедственном положении здесь, о котором он рассказывал с такими мучительными подробностями. Все с той же забавной улыбкой на лице Ти Ти заговорил с одним из этих людей, белым мужчиной необычного вида, ничуть не похожим ни на кого из тех, что мой хозяин видел раньше хотя бы по телевизору. Лицо у этого человека было обильно испещрено морщинами, цвет его кожи, хотя и белой, казалось, имел темный оттенок. Половина волос на его голове была черного цвета, но на висках у корней волосы были седые.
– Вот наш автобус! – сказал Ти Ти, отходя от таксиста и показывая на большой автобус, ярко освещенный внутри. Автобус медленно направлялся к ним с другого конца парковки. На его боку было написано: БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ, а ниже – то же самое по-турецки.
– Мы ехать уже, – сказал Ти Ти. – Это наш автобус.
Мой хозяин кивнул, посмотрев на автобус.
– Не боись, братишка. Жди здесь своего друга. Он точно-точно придет.
– Оно так. Придет. Спасибо, Ти Ти. Благословит тебя Господь.
– Нет проблем. Ты жди здесь. А если он нет приходить, садись на следующий автобус КМУ. Твой университетский автобус. Он здесь приходить, позже потом. Кипрский международный университет. Сядешь, письмо покажи – где оно?
Ум моего хозяина заработал четко и быстро, он достал бумаги из маленькой сумочки, но, когда доставал, выпал лист, на котором Джамике записал расходы и все, что это будет ему стоить, а еще и номер своего телефона.
– Бывай, – сказал Ти Ти, подняв этот лист. – Всего лучшего. Может, еще увидимся. Запиши мой телефон.
Мой хозяин вытащил свой телефон из кармана, чтобы ввести номер, но тот не включился.
– Батарейка села, – сказал он.
– Нет проблем. Ну, мы ехай-ехай. Пока.
Гаганаогву, к этому времени мой хозяин начал верить, что Ти Ти говорил ему правду. Он остался ждать, но появление Джамике считал маловероятным. Хотя чи и видит мозг хозяина изнутри, иногда все же трудно определить, откуда берутся те или иные идеи. Так оно случилось и с этой идеей. Наверно, она появилась как следствие всего того, что он увидел: качество здешнего аэропорта, поведение водителей, заброшенность земли и проблемы со связью. Все это подтверждало его озабоченность. Я подал ему мысль: пока еще рано терять надежду. Я попытался внедрить в его мозг лозунг его отца –
