- Сколько бы я тебя ни качал на руках и ни кормил шоколадом, суть от этого не изменится. Ты знаешь, как я хочу быть с тобой. К сожалению, мои методы и желания останутся прежними!
- Я думала, ты просто хочешь. Обычно методы в таких случаях теряют свое значение…
Я безумно устала. Настолько, что пытаться разобраться в чужой одержимости сейчас было равносильно выстрелу в висок. Сконцентрировалась на черной коже его туфель и не понимала, почему все еще держу себя в руках, а не обнимаю его колени в безотчетном порыве, заливая модельные оксфорды своими слезами. Может, потому, что мне только что дали понять: я не получу ни капли ласки за свои горькие слезы. Мне придется ее теперь вымаливать иными способами… сгорать каждый день, теряя силы… какие силы? Их нет и больше не будет. Ты проиграла. Так хочется уснуть и не просыпаться, тебе не нужно сражаться против самой власти, воплощенной в его обличии. Нет… тебе все еще мало! Тебе показали не все «прелести» этой раздавливающей тьмы. Ты все еще ждешь, сжавшись в спинку кресла пустого кинозала, рассыпая попкорн, что режиссер этого триллера все-таки оставил последние минуты фильма не на титры, а на хеппи-энд… Ты следишь за линией прокрутки и понимаешь, что обречена. Времени не остается даже на титры…
Он знает тебя настоящую. Уязвимую и опустошенную, готовую раствориться, рассыпаться на прозрачные капли вместе со слезами. Тебе не удастся выпустить эту боль таким образом – он не примет от тебя этот дар капитуляции, позволит ей вернуться обратно и уничтожать тебя снова и снова. До тех пор пока ты окончательно не упадешь к его ногам без возможности поднять голову… Минуты съедают невысказанные слова. У вас впереди часы этого убивающего молчания, целые дни и вечность – и впервые бессмертие кажется не божьим даром. Некуда отступать. Изначально неравный бой без права выстоять.
Я согласно киваю. Мне хочется закричать, срывая связки – но умолять не прекратить этот ужас, а просто не убивать нас неотвратимостью.
- Никто не будет об этом знать. Никто не посмеет даже посмотреть на тебя без моего разрешения. Я никогда не сделаю тебе плохо! Просто согласись и оставь это в прошлом. Мы же оба устали от подобного.
Я устала, а он прав. Мне хочется ему поверить. Реальность утекает, как песок сквозь пальцы, я перестаю разбирать его слова.
- Ты всегда можешь со мной поговорить… я даже буду на этом настаивать. Я не допущу, чтобы ты страдала. Больше никогда…
Она рушится окончательно, моя вселенная, не выдержавшая такой атаки. Тяжелый металл. Хард-рок. Реквием по моей свободе. Сглатываю слезы, не понимая, почему в его голосе тревога… может, аккорды тяжелой музыки напугали его так же, как должны были меня? Я настолько убита и уничтожена, что даже не понимаю, что это был телефонный звонок, и он ведет разговор с собеседником, которого я не слышу. Мне знаком этот тщательно завуалированный испуг, волнение, растерянность и что-то еще…
- Вы куда смотрели? – этот голос может убить своим нулевым градусом, я знаю это как никто. – Меня не интересует, как это произошло. Ирина Константиновна, вы куда смотрели?
Что-то выдергивает меня из безрадостной мглы моего нового жизненного этапа. Не смогла нырнуть в его засасывающую пропасть? Не смогла удержать извечную женскую сущность, заложенную в генах необходимость согреть, успокоить, снять боль нежностью? Все равно как, даже если этот человек почти сломал твою жизнь?..
- Если с моим сыном что-то случится, вы…
Она вздрагивает последний раз, моя персональная бездна, перед тем как разжать свои удушающие тиски и поглотить меня окончательно. Я не отдаю себе отчета в том, что делаю. Просто тянусь к его подрагивающим пальцам, и тьма расступается перед уставшими глазами, когда он буквально впивается в мою ладонь, а мне неуместной морзянкой передается его дрожь, сообщая то, чему не должно быть места в мире этой боли и ненависти:
«Умоляю, держи меня крепче!..»
Мне некогда разбираться, что же это – игра сознания или ментальный крик о помощи. Я сжимаю пальцы, накрывая его руку второй ладонью, чувствую, как на поверхности кожи в месте соприкосновения пляшут согревающие искры, словно сшивая нас воедино через одно касание.
- Что произошло? – тепло в моем голосе согревает меня же саму. Я не осознаю, что делаю в этот момент. Я просто не смогла пройти мимо чужой боли. Пусть даже после меня уничтожат и раскатают по асфальту, сейчас это теряет свое первостепенное значение.
- Данил в больнице… Разбилось стекло… Потеря крови…
Мне достаточно. Я встаю с колен, забывая напрочь обо всем, что имело место быть всего лишь полчаса назад. Сознание не помнит, что я должна спросить на это разрешение.
- Поехали.
Таким мужчинам незнакома растерянность, но я не осознаю, что вижу именно ее. Улыбаюсь и не понимаю, что моя горячая ладонь ложится поверх его скулы:
- Едем. Все будет хорошо. Ты же мне веришь?..
