Еще через неделю сделала копье из побега декоративного бамбука и едва не подстрелила няню в пятую точку.
- Я Покахонтас на охоте! Мы защищаем свою территорию от бледнолицых!
В следующий раз я едва успела отнять у нее клей, не знаю, где она умудрилась его отыскать, а также две океанические раковины, чтобы помешать сделать «лифчик как у Ариэль». Алекс, к слову, ни разу ее не отругал, восхищался фантазией дочурки и тихо посмеивался:
- Главное, к аниме ее пока близко не подпускать…
- …Мы облагородим парковую зону города! – продолжала вещать Ева, копируя интонацию воображаемого друга, и самозабвенно расставляла пластиковые елочки вокруг руин замка, который поспешно пытался собрать Илья. – Мы возобновим ремонт дорог и сделаем Харьков образцовым городом… Нет, ты что, там желтенькое должно быть… Мама! Он не умеет строить домик! – Ева захныкала и стукнула брата по плечу. Я поторопилась вмешаться.
- Все хорошо, мы построим все вместе. Какие башенки были у домика из твоего сна?
- Разные! Яркие!
- Хорошо, тащи свои наклеечки, у нас сейчас будет самый красивый дворец! А мальчишки будут замешивать бетон на фундамент. Правда, Илья?
- Хотел бы я тоже остаться таким непредвзятым, - он размял затекшие ноги, провожая взглядом сестру, которая бросилась вприпрыжку в свою комнату.
- Взрослым гораздо труднее это отпустить, - я ободряюще улыбнулась, сжав его предплечье. – Но мы не имеем никакого права подавать Еве подобный пример.
- Согласен. Я съезжу проведать друзей на пару дней, пока не возьму себя в руки окончательно. Я все хочу спросить… Письмо отца. Там было что-то, что касается нас?
- Если честно, я еще не решилась его вскрыть. Сделаю это в ближайшее время. Если там будет информация, которая потребует обсуждения, я не стану скрывать. В целом, право конфиденциальности никто не отменял… Ева, не бегай по лестнице! – я едва успела подхватить ее на руки, оступившуюся на ступеньке. – Ударишься, будешь плакать! А девочки Кравицких никогда не плачут, помнишь?
- Да, и принц тоже не будет со мной дружить, потому что Ариэль не плачет! – Ева вывернулась из моих рук, подбежала к наполовину выстроенной конструкции. Я аккуратно отобрала у нее наклеечки, чтобы не позволить разрушить башенку сильным нажатием. Спустя час увлеченной работы мы совместными усилиями выстроили замок и переместили в комнату Евы.
Я никогда не уставала играть с дочуркой, и сегодняшний день не стал исключением. Мы провозились до тихого часа, наряжая Барби и Братц в новые платьица и заплетая им косички, затем я прочитала сказку о Золушке – раз, наверное, в двадцатый, - пока Ева не засопела, погрузившись в сон. Илья закрылся в своей комнате, Лера уехала на деловую встречу с Константином, а я распорядилась подать мне кофе с печеньем в кабинет Александра, где решила вскрыть конверт – в обстановке, в которой все еще чувствовалось его присутствие. Мне всегда казалось, что он войдет, может, даже вопросительно сдвинет бровь, потому как я заняла его кресло, проникновенно взглянет - бесценный момент, за который я успею испытать гамму самых разнообразных эмоций, от волнения до протеста, от предвкушения до вожделения, от нежности до бесконтрольной звериной страсти, которая обретет свой выход - взрыв сверхновой на алтаре лакированной поверхности рабочего стола. Я, кажется, все еще этого ждала, замирая в нерешительности над конвертом, покалывая свою ладонь кончиком ножа для резки бумаг, словно эта боль могла победить душевную. О нет, для этого ее было недостаточно. Ни одна боль, даже самая острая, прошивающая насквозь, разрывающая мышцы и сухожилия, не могла спасти своим разрывающим вторжением.
Я так и не решилась сделать это сразу. Отложила конверт. Подошла к стойке с катанами – настоящими, боевыми, заточенными настолько, что могли перерезать даже перышко при падении. Раньше я иронизировала над подобным трюком Кевина Костнера в фильме «Телохранитель» ровно до тех пор, пока не увидела собственными глазами, как острие меча срезало лепестки ярко-фиолетовой орхидеи, небрежно подброшенной кверху. К этому времени я перестала замечать в экзотических цветах пугающую красоту, которая ассоциировалась с моим прошлым. Эта страница была закрыта в моей жизни на семь кодовых замков. Я не знала, почему именно семь, возможно, сработала магия чисел, так любимых фортуной, три золоченые семерочки.
Когда извлекла из ножен, перевитых черными лентами, одну из катан, на миг ощутила почти благоговейный трепет. Оружие всегда было моей слабостью, которую разделял и Алекс. Я жалела о коллекции ножей, которая осталась в Берне – пришлось расстаться с ней на время, пока, соблюдая таможенное законодательство, не выправят разрешительные документы. Рано или поздно я перевезу ее сюда, потому как теперь моя жизнь именно в этом городе. С продолжением семейной традиции покойного мужа.
Со смертоносным орудием в руках я подошла к столу, и, подняв конверт, нежно провела сгибом бумаги по лезвию катаны. Положила на стол, получая какое-то извращенное удовольствие, и медленно извлекла на свет белый лист сложенной бумаги…
