Я обманывала себя. Я мстила обоим своим мужчинам, которых любила с одинаковой силой. Диме за шесть месяцев ада на земле. Алексу, который взял на себя право решать, когда и с кем я буду счастлива после его смерти и какие именно методы для этого понадобятся. Марко был своеобразным вызовом каждому из них. И оба на тот момент были для меня мертвы, а я изо всех сил пыталась открыть себя чему-то новому. Ну и что с того, что я ничего кроме благодарности и сексуального влечения не испытывала к Витичу? Я позволяла ему обнимать себя на камеры со всей нерастраченной нежностью, которую в нем мало кто подозревал, улыбаться в ответ, но мои мысли всегда вращались по иной орбите. Я просто знала, что за мной наблюдают. Иногда моя улыбка на экранах пугала даже меня саму, потому что напоминала оскал хищницы из семейства кошачьих. Это был посыл сквозь расстояние и время. Смотри, как круто я себя чувствую без тебя! Смотри, я больше не вздрагиваю от собственной тени. Подавись этим клубом, мне все равно, есть он или нет, и даже последняя воля Алекса теперь не имеет надо мной власти. Лови каждый момент улыбки, которая снова - пошел восьмой год твоей рефлексии - предназначена не тебе! Проживай этот отрезок своего падения, которое ты считал триумфом, заменяй переменные в сложной формуле жизни моей воображаемой готовностью отдаться и разбей себе лоб об стенку от одного только осознания, что тебе теперь до подобного, как до Альфа Центавра пешком. Иногда мой садизм доходил до критической отметки. В такие моменты я, не выходя за рамки приличий, могла делать вид, что не замечаю вездесущих папарацци, и снимки целующейся “первой пары первой столицы” наводняли Всемирную сеть и полосы желтой прессы. В интервью мы никогда не говорили о своих планах на будущее. По факту потому, что просто их не строили, но на самом деле я получала извращенное удовольствие, почти ощущая кожей, как сейчас плохо тому, кто при всей своей власти в этом городе вынужден был наблюдать за мной и Марко из зрительного зала.
Так же, долго не раздумывая, я игнорировала пригласительные на все приемы мэрии и на те мероприятия, где могла столкнуться с Димой лицом к лицу. Такой вот ответ за эксклюзивное предложение на одно лицо. Чтобы уязвить его сильнее, я могла в день одного из таких раутов устроить показательно день семьи. Когда снимки Марко, учившего Еву бить пенальти на стадионе “Металлист” стали достоянием газет, я ощутила боль и ярость Лаврова практически на физическом уровне.
В новогоднюю ночь я и харьковский Роналдо были вместе. Наши отношения уже практически сошли на нет, трансформировались в дружеские и партнерские одновременно. Его график был настолько плотным, что 31 декабря стал единственным днем, который мы провели как законный выходной. На роль жены декабриста я явно не тянула и удивлялась самой себе - почему осознание того, что это наш последний уик-энд, не вызывает даже легкой грусти. Уже второго января его тренировки возобновились, а “харьковская Ирина Шейк” – так меня прозвала пресса - вернулась в родной город с твердым намерением начать жить сначала и не позволять прошлому влиять на ее решения.
Клуб по-прежнему вызывал у меня едва ли не отвращение. Отчеты Штейра я еще могла изучать и изредка вносить корректировки, но появиться там - увольте. Мой личный бизнес процветал, на него не влияли инфляционные колебания и непрекращающийся кризис. Ева, со слов детского психолога, не получила моральной травмы, гены сильных родителей неистребимы.
День благотворительного показа мод мог быть как случайным совпадением, так и спланированной акцией, этого я никогда не узнаю. В отличие от других моделей мне и Доминике Шарм, двум приглашенным звездам, выделили гримерку-люкс и дозу раболепного почитания. С шампанским, икрой, стилистами и далее по райдеру. Свою подругу я видела в последнее время исключительно на телеэкране, и у нас у обоих уже пересохло в горле от веселой болтовни.
- Ну спасибо, что подняла имидж Витича до заоблачной планки, - как раз верещала телеведущая, уверенная в том, что от изматывающих тренировок и стероидов спортсмены не способны на долгие забеги в постели. - Ну я просто не понимаю, ну как так? Ты действительно отклонила его предложение?
- Да, мы уже не вместе, попрошу не оглашать эту сенсацию на всю страну, - я не сразу поняла, что моя приятельница резко замолчала, а в глазах появился самый настоящий страх.
Она смотрела прямо поверх моей головы. Стилист колдовала над укладкой, и я на миг испугалась, не отрезали ли мне мои шикарные каштановые волосы под корень. Ее помощница, как раз шнуровавшая на моих ногах белоснежные “сникерсы”, вдруг резко прекратила свое занятие. Я даже не успела повернуть голову на источник их испуга.
- Это правда? Вы расстались?
