Орхидея съела их всех полностью

Когда снимаешь документальное кино, это, конечно, не то что кино художественное, ведь понятно же, что в документальных все правда, а в художественных – выдумка. Впрочем, документальные фильмы – тоже выдумка, ведь в них есть и сценарий, и раскадровка, и людей для интервью обычно выбирают таких, которые скажут именно то, что написано в сценарии, – например, что серые белки – злые, а этой осенью в тренде будет юбка-карандаш. И тогда вымысел все равно пытается побороть правду, просто немного другим способом. И все, разумеется, знают об этом. Но в процессе работы над любым фильмом – художественным или документальным – наступает вдруг безумный, волшебный поворот, когда персонажи “захватывают власть” и произносят фразы, которых ты не предвидел, и эти их слова так уместны и безупречны, что сам бы ты никогда до такого не додумался. Когда герои фильмов Клем берут слово (а все они – настоящие люди, которых Клем усаживает на особые стулья с подколенниками, придуманные специально для комфорта, но в то же время не вполне комфортные, потому что на них приходится сидеть, чуть подавшись вперед, и вскоре любой человек в таком положении начинает выглядеть так, будто ему не терпится поговорить и поделиться наболевшим), Клем слушает их либо со скучающим, либо с восторженным выражением. Скучающее лицо у нее бывает, когда персонаж произносит какие-то потрясающие вещи, а восторженное – когда ничего особенного не происходит. Это, конечно, нарочно. Вроде бы благодаря этой тактике они начинают рассказывать больше любопытных вещей.

– Зоэ, ты не подержишь вот здесь тот белый лист?

Баланс белого режиссеры-документалисты тоже выставляют сами, а Зоэ об этом параметре вообще узнала только неделю назад.

Интересно, Клем нервничает? Со стороны не поймешь. Сегодняшний персонаж – главный герой ее нового фильма, так что, наверное, все-таки да. Зоэ не помнит точно его имени, но он – первый человек, который создал жизнь в лабораторных условиях, прямо с нуля. Он немного похож на бога или на чьего-нибудь отца – немолодой, бородатый. Большую часть из того, что Клем рассказывала по дороге сюда, Зоэ пропустила мимо ушей, ведь ей приходилось не только вести машину, но еще и представлять себе, как выглядит то, что находится у Клем между ног, и при каких обстоятельствах ей, Зоэ, удалось бы это увидеть, а может, даже прикоснуться к этому и… Но одну потрясающую подробность она запомнила. Этот бог-отец-ученый, кажется, соединяет гены в произвольной последовательности, и это, мать его, какая-то жуть, а еще бóльшая жуть – то, что каждому гену соответствует буква и этими буквами можно записать код, который…

– То, чем вы занимаетесь, это ведь примерно как микрочипы для домашних животных?

Интервью началось. Клем задает вопросы таким образом, чтобы собеседник начал ответ с ее же собственных слов, и тогда после редактуры его фраза будет выглядеть так, словно он сам решил затронуть эту тему. “То, чем мы занимаемся, не имеет ничего общего с микрочипами для животных…” Но он не попадается на ее крючок.

– Нет, это не так, – говорит он.

– Тогда расскажите, пожалуйста, своими словами, каким образом вы используете генетический код для того, чтобы в дальнейшем ваши творения можно было опознать.

– Ну, генетический код состоит из четырех букв: G, T, C и A. Если учесть, что вся система общения может быть выражена в двух символах – точке и тире, как в азбуке Морзе, или нуле и единице, как в бинарном коде, то становится ясно, что ничего не стоит составить код из четырех букв.

– И вы придумали этому коду очень необычное и новаторское применение.

– В общем-то, да. Конечно, главная сфера применения этого кода – создание генотипа, который будет проявлять себя как фенотип. Другими словами, этот код задает цвет глаз, цвет волос, то, каким образом организм накапливает жир. Правда, созданный нами организм так прост, что у него, разумеется, нет ни глаз, ни волос, ни жира. Он вообще представляет собой всего несколько клеток, собранных вместе. Но генетический код применяется не только для создания живого организма, но и для сообщения данных. Тогда с его помощью можно общаться.

– Можно поподробнее, пожалуйста?

– Мы называем это “водяными знаками”. С их помощью по созданию можно определить его создателя. Мы вписываем в генетический код электронный адрес и адрес URL, так что генетики будущего сразу определят, что организм, попавший к ним в руки, был создан синтетическим образом или же является потомком синтетического организма. И они легко отыщут информацию о его создателе и даже смогут связаться с ним или посетить его веб-сайт.

– Похоже, вам нравится термин “создатель”.

Ученый пожимает плечами.

– Пожалуй, термин “создатель” действительно стал мне очень интересен в последнее время.

– А вас не смущает то, что созданные вами организмы будут не в состоянии прочитать свой собственный генетический код?

– Прошу прощения?