В Ялте в те же годы (осень 1901 и 1902-го) он часто встре¬
чается с Дорошевичем, отношения у них близкие, и Орленев в от¬
крытую делится с ним сомнениями относительно своего будущего.
Взгляд на гастролерство у знаменитого столичного фельетониста
другой, чем у Чехова. Дорошевич говорит Орленеву: «Ведь вы не
сами захотели быть гастролером, а вас случай создал; ну и поль¬
зуйтесь им, как судьбою своей. Будьте одиноким, разъезжайте и
диктуйте законы»3. Слова не только лестные, в них есть еще
ореол романтики, на которую так падок Орленев. Ездить и дикто¬
вать законы! Ничего лучшего и не придумаешь, пусть все ос¬
тается так, как оно есть!
Гастролерство Орленева продолжается и захватывает новые
пространства. Раньше он ездил по губернским и уездным горо¬
дам, теперь он забирается в глушь, на десятки верст в сторону от
железной дороги. Параллельно, как только у него появляется но¬
вая роль, он ездит в уже знакомые большие города, где у него
есть своя аудитория. Слава его растет, гонорары тоже, антрепре¬
неры за ним охотятся и не отказывают в деньгах. Однажды, из¬
державшись, он вместе с Назимовой надолго застрял в Италии на
озере Комо и для надежности обратился сразу к трем русским
антрепренерам с просьбой о помощи. Они немедленно откликну¬
лись (каждый прислал но пятьсот рублей), и, не зная куда ему
ехать раньше, он решил сперва вволю погулять в Италии. Гулял
он с такой удалью и размахом, что Назимова сбежала от него
в Россию, а он почему-то очутился в Вене, откуда с грехом по¬
полам добрался до Екатеринослава, поскольку оказалось, что та¬
мошний антрепренер первым выслал ему деньги.
Орленеву нравился такой веселый разгул и ничем не стеснен¬
ная свобода, но он платил за это дорогой ценой. Вот один из не¬
приятных аспектов его гастролерства. Со времен «Царя Федора»
все новые работы Орленева шумно обсуждались в газетах, у него
было много недоброжелателей, но даже те, кто плохо к нему от¬
носился, не проходили мимо его ролей. Теперь, в годы скитаний,
он сыграл гимназиста Алексея в пьесе Найденова «Дети Ваню¬
шина» и Актера в горьковском «На дне», и роли эти не вызвали
отклика, что, безотносительно к их удаче или неудаче, повергало
его в уныние. Злая ругань была ему гораздо слаще, чем глухое
молчание; из всех форм непризнания он считал самой худшей —
безразличие.
Еще обидней было, что Горький и Найденов, с которыми он был
так хорошо знаком, не откликнулись на его игру в их пьесах. Чи¬
татель, вероятно, помнит, что по совету Орленева и ссылаясь на
него Найденов обратился к Суворину с предложением поставить
его пьесу; премьера состоялась в Петербурге в Театре Литератур¬
но-художественного общества в декабре 1901 года, на несколько
дней раньше, чем в Москве у Корша. С тех пор прошло три чет¬
верти века, и «Дети Ванюшина» все еще держатся в нашем ре¬
пертуаре. Но в сценической истории пьесы, в эстафете сменяю¬
щихся актерских поколений игра Орленева не оставила сколько-
нибудь заметного следа.
В мемуарах он ссылается на такую деталь. У автора в первом
действии Алексей Ванюшин за утренним чаем, убедившись, что
никто не подглядывает, вынимает из кармана карточку неизвест¬
ной зрителю женщины, долго ее рассматривает, целует и потом
достает из ранца (как никак он гимназист!) карандаш и, вполго¬
лоса декламируя, записывает на оборотной стороне карточки
стихи, возможно, заимствованные в каком-нибудь «Чтеце-декла-
маторе». Орленев для большей экспрессии играл эту сцену по-
другому — он срывал с руки манжет и на нем торопливо, как бы
импровизируя и боясь упустить вдохновение, записывал те же
альбомпые стишки как дань своему чувству4.
Согласитесь, что эта деталь, какой бы психологический смысл
Орлеиев ей пи придавал, в масштабе всей роли, я уже не говорю
пьесы,— второстепенного значения. Между тем в истории вражды
и распада семьи Ванюшиных он видел трагедию, затронувшую
целый слой русского общества. И не случайно во время амери¬
канской поездки 1905—1906 годов говорил, что цель его гастро¬
лей — познакомить зрителей в Соединенных Штатах с классиче¬
скими пьесами мирового репертуара, которые им неизвестны или
малоизвестны, однако, прежде чем играть мировую классику, его
труппа должна выступить в отечественных пьесах, чтобы «заслу¬
жить репутацию национального русского театра» 5. И он сперва
играл «Детей Ванюшина», а потом «Привидения».
Искусство Найденова-психолога было близко Орленеву. Он
обратил внимание, например, на авторскую ремарку, относя¬
