вать музыкальный музей. Граммофон он возил с собой и запус¬
кал его в разное время суток, иногда, например, в поездах
дальнего следования. Но при его образе жизни заниматься собира¬
тельством было немыслимо, и в конце концов он раздарил свою
коллекцию, которой гордился. Примерно так кончилась и его биб¬
лиомания. Он любил книги и, когда только мог, посещал лавки
букинистов *. Вкусы у него менялись, в тот период он охотно по¬
купал русские сказки, труды о «русской смуте» начала XVII ве¬
ка — память о так и не сыгранной по-настоящему роли Само¬
званца — и то немногое, что появлялось в сфере тогда еще не
окрепшей пушкинистики. Те книги, которые покупал, он читал
быстро, зная, что долго они у него не удержатся.
Эти невинные увлечения обходились сравнительно недорого,
чего не скажешь о загулах Орленева, вроде того многодневного
по случаю встречи с Самойловым, который описала Татьяна
Павлова. Здесь он не стеснял себя в расходах. Но на этот раз
и разорительные кутежи не подорвали его благосостояния. Он
расплатился со старыми долгами, вспомнил каких-то родственни¬
ков, о которых давно думать забыл, и перевел им деньги, послал
телеграмму Талышкову, где были такие слова: «Успех во всех
отношениях превосходный. Если нужны деньги, не стесняйся» 3.
* «.. .Вряд ли много найдется на земле людей, которые бы так любили
книгу, как он», — вспоминает Мгебров, хотя и признает, что читал Орленев
не систематически, порывами, волнами. Если же книга его захватывала, то
она «превращалась его творчеством в живой, огромный, почти видимый,
реально живущий мир...» 2.
Я ио знаю, откликнулся ли Тальников и другие друзья Орлспсва
в разных концах России, которым он предлагал братскую помощь,
но, когда после Владивостока, Харбина, Иркутска, Омска и неко¬
торых уральских городов он приехал в Ярославль, у него на ру¬
ках оказалось тридцать тысяч рублей, по тем временам целое со¬
стояние.
Про нажитые в Сибири тридцать тысяч Орленев напишет по¬
том в мемуарах: еще до возвращения в Москву у него возникает
мысль — раз ему досталось такое богатство, он на время расста¬
нется с городом, поедет по деревням и там будет бесплатно иг¬
рать для крестьян. Упомянет эти тридцать тысяч и обстоятельный
Чертков в письме к Толстому, рекомендуя Орленева как серьез¬
ного культурного деятеля, располагающего к тому же большими
практическими возможностями для создания народного театра.
В бумагах Черткова сохранилась телеграмма Орленева от 10 мая
1910 года, в которой он сообщает, что его долгая сибирская по¬
ездка подходит теперь к концу, и просит разрешения приехать
в Телятинки (имение Черткова), чтобы посоветоваться о своем
будущем, поскольку он, как и прежде, «горит желанием принести
своим делом пользу народу» 4. Из следующей телеграммы, помечен¬
ной 24 мая, мы узнаем, что план Орленева по счастливому стече¬
нию обстоятельств уже воплощается в дело и что через три дня
он выступит в театре для крестьян в подмосковном селе Голи¬
цыне, не оставляя при этом намерений посетить Черткова и до¬
говориться о спектаклях в Туле, чтобы их мог посмотреть Тол¬
стой. Наступает знаменательная минута в жизни Орленева, сбы¬
вается его «самая любимая и прекрасная мечта» 5. С небольшой
группой актеров, всего из пяти человек, он дает свой первый
спектакль для крестьян, составленный из второго акта «Реви¬
зора» и водевиля «Невпопад». Любопытно, что сибирские тысячи
для этого ему вовсе не понадобились, хватило и нескольких сот
рублей, чтобы привести в порядок театральное помещение в Го¬
лицыне и оплатить труд актеров, которые как-то кормиться и
жить должны были.
Для своих опытов Орленев выбрал Голицыне по совету изве¬
стного деятеля крестьянского театра Н. В. Скородумова, который
был первым организатором любительских спектаклей в этом
большом подмосковном селе. Так что почва там была уже взрых¬
ленная. В этом Орленев видел некоторое преимущество, по¬
скольку пресыщенных зрителей, снобов и лакомок он не любил,
зрителей же неподготовленных, непросвещенных при всем тяго¬
тении к ним побаивался: что им скажет его репертуар? Были бы
это дети, он нашел бы с ними общий язык. А взрослые, матери
и отцы семейств, пожилые и престарелые — не покажется ли им
его искусство глупым ломаньем? У голицынских крестьян бла¬
годаря Скородумову и его спектаклям была уже известная при¬
вычка и выработанный вкус к театральному зрелищу. Для на¬
чала, для первой пробы это был важный шанс.
В день открытия театра — 27 мая — Орленев дал два спек¬
