Гость мягко склонился к нему и спросил:
- Что, сударь?
Корнел посмотрел на жену – а потом лицо его будто сразу осунулось; он сказал:
- Ничего.
А затем вдруг встал и со звоном отодвинул свою тарелку и кубок, так что вино едва не выплеснулось на скатерть. Иоана в испуге прижала руку к губам.
- Что ты, милый?
Ничего не объясняя, Корнел метнулся вон.
- Должно быть, подавился или тошнит, - непринужденно сказал Андраши, улыбнувшись Иоане и Николае.
Иоана несколько мгновений сидела, уставившись в тарелку; потом вдруг вскочила сама – и метнулась следом за мужем, также ничего не объяснив. Николае прирос к месту, широко раскрыв карие глаза: он ровным счетом ничего не понимал. А Андраши, неторопливо вытерев губы, встал.
- Кажется, я некстати! Нужно пойти примирить их!
Венгр вышел во двор, откуда уже слышались мужской и женский голос, полные ярости: валах и валашка кричали друг на друга во всю силу своего неистового нрава.
- Я никогда бы не предала тебя! – кричала Иоана, не заботясь о том, что их может услышать весь дом. – Как ты смеешь!..
- Я видел, как он смотрит на тебя! – крикнул в ответ Корнел. – Хватит выставлять меня болваном!..
Он сейчас не имел человеческого вида – глаза осатанели, лицо дергалось и побагровело. Корнел Красавчик был сейчас безобразен: он был чудовищен.
- Сейчас же прекрати позорить меня перед всем домом! – чуть не плача, крикнула Иоана. – Господи, я…
И тут она захрипела – потому что мощная рука мужа схватила ее за горло. Корнел мог бы задавить ее, только легонько сжав свои пальцы, привыкшие к гарде, луку и копью; что им была нежная женская шея!
Корнел отшвырнул жену от себя, и она упала на мерзлую землю: ударившись головой, Иоана обмякла.
В двери выбежал Николае и закричал в ужасе:
- Сестра!
Юноша уставился на своего прекрасного кумира, не веря тому, что видит. Слезы ярости и боли брызнули из его глаз.
- Что ты делаешь!..
Он бросился бы на Корнела с кулаками; но его опередили. Оттолкнув юношу с дороги, к хозяину дома бросился граф Андраши: в руке его был обнаженный меч.
- А ну, смирно! – приказал он, такой же белый от ярости, как Корнел был красен. – Сейчас здесь прольется чья-то кровь: стойте смирно, жупан!
Корнел был безоружен – но перед мечом не дрогнул; казалось, даже не увидел, что острие угрожает его горлу. Он перевел взгляд на жену.
Иоана уже приподнялась и села: шея у нее побагровела и распухла.
- Ты зверь, - прошептала она безжизненным голосом.
- Она права, - сказал Андраши. Он стал медленно наступать на хозяина – а тот так же медленно отступал; лицо Корнела Испиреску свело в неподвижную маску гнева и боли. Он вздрагивал, точно шагал босыми ногами по стеклу.
- Она предала меня, - прошептал он. – Я так любил ее, а она предала меня…
Андраши опустил меч – и, помедлив, вложил его в ножны.
- Так, - сказал он. – Я вижу, наступило перемирие, хотя война, как это почти всегда бывает, раздулась из ничего! Объясните мне, жупан, в чем причина вашего умопомешательства?
Корнел тяжело уставился ему в глаза.
- Я не обязан давать вам отчет в моем доме! Убирайтесь отсюда!
Андраши сложил руки на груди. Иоана, поднявшись с земли, неподвижно следила за обоими мужчинами.
- Вы ошибаетесь, сударь, - мягко возразил граф. – Здесь, в Венгрии, вы – лишь гость, тогда как я – хозяин! Я доверенное лицо короля и в некоторой степени сам представляю здесь закон!
Корнел угрюмо усмехнулся.
- Я не скажу вам ничего, законник вы или нет, - заявил он. – А сейчас подите вон!
- Я с места не тронусь, пока вы не объяснитесь, - сказал белый рыцарь. – А также пока не принесете извинения мне и избранной мною даме! Как вы вообще посмели возвести на нее какие-то непристойные обвинения?
- Ага, так вы знаете, - Корнел со злобным выражением вскинул голову. – Конечно, ведь вы…
- Еще одно оскорбительное слово – и я вызову вас на бой! Здесь, сейчас! – крикнул Андраши. – Вы хотите, чтобы один из нас убил другого на глазах у женщины и ребенка?
Николае встрепенулся, услышав такое поименование; но обратить на себя внимание этих двоих не осмелился.
- Я этого так не оставлю! – выкрикнул Корнел. Теперь уже он наступал на венгра – а тот пятился, не вынимая меча из ножен. Но потом остановился – и вдруг схватил Корнела за грудки, уставившись в его налитые кровью глаза.
- Вы действительно сошли с ума? – прошипел граф. – Вы хотите устроить здесь Джурджиу? Вам мало внешних врагов, чтобы поднимать меч на своих близких?
Корнел задыхался.
- Но я видел…
- Я тоже много чего видел, - мягко прервал его Андраши. – Зрение – самое обманчивое чувство, жупан! Я был однажды лунной ночью при валашском лагере, перед Брашовом, - и мне предстало яснее ясного…
Эти слова произвели ужасное действие: Корнел, только что казавшийся неуязвимым и неукротимым, отшатнулся от Андраши, побелев, - и вдруг сел на землю. Лицо его исказилось, он всхлипнул.
- Господи Иисусе! Да вы человек или нет?..
- Я такой же человек, как вы, - сказал Андраши, опустившись перед ним на одно колено и взглянув в лицо – как больному, которого нужно было успокоить. – Так не будем же зверями, мой друг!
Корнел медленно встал.
