- Чистая, - сказал боярин; немного помолчав, точно подбирая наилучшие слова. – Наш гость - Данешти по отцу, который не смог его признать; по матери же он Андраши, графиня смогла прикрыть его происхождение своим титулом, отмывшись от греха. Брат графини, граф Габор Андраши, представил Белу своим сыном: так он и воспитывался. В этих венгров твой рыцарь пошел наружностью… а нравом, к счастью, он наш. Впрочем, ты, конечно, это заметила.
Боярин помолчал, улыбаясь так, точно воспитание Белы Андраши было его собственной заслугой.
- Граф незаконный сын, это верно, - но благороднейшей крови и с материнской, и с отцовской стороны!
Иоана усмехнулась, отчего боль пронзила горло и грудь.
- Ты давно искал его для меня?
- Я не знал о нем до недавнего времени, - задумчиво ответил Раду, даже не пытаясь отрицать, что подбирал для дочери более благородную партию при венгерском дворе. – Но граф Андраши, который должен был бы называться боярином Данешти, сам нашел меня и заговорил о тебе… И я дозволил то, что случилось, - но, кажется, не должен был… Ты изменила мужу?
Иоана вскочила на ноги с таким разгневанным видом, какого не являла даже Корнелу.
- Я бы никогда ему не изменила!
Раду Кришан улыбнулся, посмотрев ей в очи, - а Иоана снова подумала: до чего же ее родитель умен.
- Я знаю, как ты чиста, звездочка моя… Тем хуже рядом с тобою этот человек! Бог его покарает!
“Бог всех нас покарает, - подумала Иоана. – Но я это приму! Для меня другой дороги нет!”
Раду закашлялся, и она быстро подошла к столу, на котором стояли кувшин и глиняная чашка.
- Я сейчас подам тебе воды…
Она подала отцу напиться. А потом боярин неожиданно сказал:
- Я всегда любил этого человека, твоего мужа, и сейчас люблю… Но он не заживется на свете! Слишком много на нем грехов!
Иоана не посмела бросить отцу в лицо то же подозренье, что и любовнику; хотя на отца, пожалуй, думала даже больше…
- Бог велит нам любить и прощать, - сказала Иоана.
- Любить – конечно, дитя мое, - ответил боярин. – Но не всякое можно простить! Есть вещи, которые только Бог прощать и может!
- Да, - сказала Иоана. – Я бы хотела, чтобы ты тоже это помнил, отец!
Раду посмотрел в ее большие зеленые глаза – самые замечательные валашские глаза; он удивленно усмехнулся.
- Смела! Всегда смела, как бы ни потрепали!
Она села рядом. Боярин нежно обнял ее и поцеловал, наколов лоб бородой.
- Какой княгиней ты будешь!
Некоторое время они сидели вместе, обнявшись, - а потом Иоана спросила, не поднимая глаз:
- А почему ты думаешь, что Андраши не солгал тебе?
Раду несколько мгновений не отвечал. Потом отрывисто произнес:
- Я не только говорил с разными людьми – а и встречался при дворе с самой его матерью, ныне баронессой Берчени. Она рассказала мне историю сына – и теперь я твердо верю, что эта история правдива…
Иоана звонко рассмеялась. Да: теперь можно было не сомневаться! Какая женщина признается в прелюбодеянии чужому человеку – только если не найдется на то важнейшей причины!
Раду Кришан оправил длинную льняную рубаху, почесал в бороде и сказал, наморщив лоб:
- Ты должна знать, дочка, что у нас есть главный враг: и такой же мерзкий, как враг рода человеческого… Это Раду… Раду чел Фрумош, ты знаешь, кто он!
Иоана поежилась от гадливости. Как не знать! Раду чел Фрумош был брат Дракулы и любовник турецкого султана, по слухам, и сам магометанин: его-то турки и думали посадить на валашский престол после падения Влада Дракулы! Такого поруганья страна еще не видывала!
На них повеяло холодом из узорных отверстий в ставнях; процокала по брусчатке чья-то лошадь. Может быть, это одинокий монах или послушник, укрепивший себя молитвой против ночных грабителей, расплодившихся по всему королевству, спешил с каким-то поручением к своему наставнику. “А ведь Андраши ушел в ночь один!” - вдруг подумала Иоана.
- Лучше уж католики, - прошептала она.
- Католики лучше, хоть и ничего хорошего, - отозвался боярин, гладя ее по плечу. – Но они все же братья нам… А этого… турецкого блудника нам никак нельзя допустить до трона!
Потом он вдруг замолчал и отстранился от дочери.
- Теперь ступай к мужу! Нечего тебе тут сидеть и дышать моей заразой!
- Пустяки… Я не заболею.
Иоана встала и прикрыла глаза. Глубоко вздохнула. Идти к мужу!
Конечно, это надо сделать: но нельзя допустить его до себя – теперь ей никак нельзя понести от Корнела. Хоть с оружием от него обороняться!
Она хотела уже покинуть комнату, как боярин вдруг сказал:
- Ты все-таки, должно быть, заразилась от меня… Не подходи к мужу!
Иоана рассмеялась до слез, уткнувшись лицом в ладони.
Ее отца никто не перемудрит – а потом они, наверное, придумают что-нибудь еще… И нужно ждать, пока не прилетят новые вести из Валахии.
Пока Влад Цепеш не сделает того, чего все от него ждут: все это воронье, что так лакомо до великих казней! Турки устрашатся так, что еще долго не посмеют подойти к Тырговиште: а тогда можно будет и сместить изверга. Иоана словно читала мысли Матьяша Хуньяди. Но разве сделаешь что-нибудь против королевской воли – иначе, чем заповедано судьбой?
