Удивительно, но находясь в кафе Антонена, Мишель тоже ощущал душевное равновесие и поэтому понимал женщину, которую очень ценил. Он представил, как Натали писала романы, сидя за одним из столиков, вдали от никчемной суеты столицы, потом вспомнил, как она приходила к нему на службу и спрашивала, каким образом полицейские ведут расследование…
В ней был определенный шарм, и вместе с Жеромом они составляли идеальную супружескую чету, чему Мишель немного завидовал. Неудивительно, что его друг так и не женился вновь. Натали была единственной любовью его жизни.
Не желая отвлекать инспектора от его мыслей, Антонен принялся начищать кофеварку, хотя в этом не было никакой необходимости. Тем не менее хозяин кафе это делал. Он считал, что машина должна сверкать.
— Скажите, — вновь задал вопрос Мишель, — вы ведь знаете здесь почти всех, не могли бы вы оказать мне одну услугу?
Антонен повернулся. Взгляд его стал другим. Мишель понял, что Антонен насторожился.
— Я вас слушаю…
— Хочу обратиться к вашей памяти.
Антонен усмехнулся:
— У меня ее больше нет. Я даже ищу очки, когда они у меня на носу…
Мишель не обратил внимания на эту смехотворную отговорку пожилого человека.
— Я говорю не об этом, вы же понимаете…
Он вынул фотографию Тома и положил на стойку. Антонен смотрел на снимок, стараясь скрыть волнение, но это было невозможно. Его подбородок задрожал, а на глазах появились слезы.
— Ради памяти Тома вы должны побольше рассказать мне о нем, — настаивал Мишель. — Вспомните, вы сами говорили, что не верите в его самоубийство. Сегодня я и сам в это не верю…
Антонен замотал головой, словно собирался с духом, чтобы отказаться. Потом пожилой человек повернулся к кофеварке и налил кофе.
— Не хочу ворошить прошлое, — пробормотал он, — это слишком давняя история…
— Для вас это больше, чем просто история, — возразил Мишель, — вы любили этого юношу. Вы знали о нем гораздо больше, чем рассказали следователю. Я это сразу почувствовал. Так отчего вы не хотите говорить?
— Я не могу, инспектор! Не нужно на меня сердиться. Все, что должно было случиться, случилось.
— О чем вы?
— Это рок…
— Ну же, Антонен! Вы знаете, так же как и я, что дело не в причудах судьбы.
Хозяин кафе обернулся и посмотрел Мишелю прямо в глаза. Казалось, он был чем-то напуган, потому что все время поглядывал на входную дверь.
— Вы, может быть, и не верите в силу рока, потому что вы не местный! Но поверьте мне, он все-таки определяет судьбы людей…
— В таком случае расскажите все! Сделайте это хотя бы ради Тома.
— Вам достаточно спросить у него самого.
— Как так?
— Не принимайте меня за дурака, инспектор. Ведь это его голосом заговорила малышка. — После этих слов, не желая продолжать разговор, Антонен ретировался в глубь зала. — Извините, — пробормотал он, прежде чем исчезнуть, — у меня дела.
Сначала Мишель хотел последовать за ним, но потом передумал. Антонен явно чем-то напуган, едва ли удастся его разговорить.
Инспектор покинул кафе, не заплатив, досадуя на себя: ему так и не удалось разрушить стену молчания, которой окружил себя Антонен.
Застигнутый жарой врасплох, инспектор укрылся в тени каштана и стал размышлять о своих дальнейших действиях. Купаться ему не хотелось, так же как и возвращаться в дом Жерома. В то же время было уже достаточно поздно, чтобы нанести визит кому-нибудь еще. И он решил прогуляться. Вероятно, это поможет ему успокоиться и еще раз проанализировать детали все более усложнявшегося дела.
Мюрьель приехала в клинику Алеса чуть раньше четырех часов. К счастью, здесь было прохладнее, чем на улице.
Вчера вечером, перед сном, Жером попросил ее зайти к нему в кабинет и ознакомиться с медицинским диагнозом Вероники.
Она невольно задумалась об этом человеке, блестящем и притягательном, в которого была влюблена, будучи студенткой. Их роман продлился лишь несколько месяцев, но они остались друзьями навсегда. Жером стал единственным среди бывших ее интимных партнеров, с кем она продолжала общаться.
Мюрьель часто задавалась вопросом, почему поступила вопреки одному из своих правил: никогда не поддерживать отношений с прежними любовниками.
Встречаясь с Жеромом время от времени, она в конце концов поняла: он принадлежал к редкому типу людей, с которыми невозможно расстаться. Привязанность к нему основывалась не на физическом или сексуальном влечении, а на чем-то большем. В Жероме было то, что она называла интеллигентностью сердца, которая чрезвычайно редко, по ее мнению, встречалась у мужчин.
Мюрьель немедленно проводили к нему в кабинет, где царил творческий беспорядок и повсюду были навалены бумаги, книги и медицинские карты. Жером усадил ее и предложил чашечку ароматного кофе, который сам и сварил в кофеварке, привезенной из какой-то поездки по Италии.
— Итак, доктор, вы хотели меня видеть? — шутливым тоном спросила Мюрьель.
— Да. Я хотел поговорить с тобой о Веронике. Ты знаешь, хотя и заведую отделением, я не могу в одиночку принимать решения о лечении больных.
— Я так и думала, и это хорошо!
