— Во-первых, — возразила Мюрьель, — я тебе не старушка, тем более что я чувствительна к такого рода шуткам. Во-вторых, помимо свидетельства Мюзелье, у меня нет других сведений, чтобы составить мнение об этом человеке. В настоящий момент я ограничиваюсь поиском общей теории, касающейся сверхъестественных явлений, жертвами которых мы стали.
— Ты имеешь в виду то, что произошло с тобой у Эмиля? Понимаю…
— Но что больше всего меня поражает с самого начала этого дела, так это постоянство и сила необъяснимых происшествий и то, что на нас все время оказывали давление. Значит, мы постоянно находились под контролем. Как Ноэми… Каждый раз, когда я встречалась с ней, одна или с тобой, я удивлялась, насколько она была напряжена.
— Как это?
— Она все время оглядывалась по сторонам, как загнанный зверь, или смотрела на эту злосчастную мандалу, которая и меня заставила пережить несколько неприятных минут…
— Вероятно, это самовнушение?
— Самовнушение или нет, — ответила Мюрьель довольно резко, — но мандала все же исчезла из дома Ноэми, значит, можно предположить, что она играла более важную роль, чем простое украшение.
— Наверное…
— Я могу утверждать, что мы имеем дело с уникальным духовным началом, организованным и способным оказывать паранормальное воздействие на людей.
— Вероятно, к этому причастен Шарль Массар. Его характеристика полностью подходит, не так ли?
— Я говорила не об отдельном человеке, а о духовном начале. В свете данных, которыми мы располагаем, таких людей может быть несколько. В действительности довольно трудно представить себе, чтобы кто-то один обладал даром передачи мысли и способностью контролировать сознание трех или четырех человек, находящихся в разных местах. Кстати, в большинстве случаев, даже если мы ничего не заметили, кто-то всегда находился поблизости, чтобы расположить предметы или знаки, позволяющие осуществить заклинание. Я думаю, в частности, о пентаграмме, нарисованной на двери, и так далее. Тем не менее правдой остается и то, что существует человек, и даже не один, который может контролировать ауру нескольких субъектов и тем самым оказывать на них давление. Это, вероятно, происходило и с Ноэми, причем уже давно, и — в меньшей степени — с Жеромом, тобой и мной в кризисные моменты. Кроме того, я могу констатировать, что все действующие лица, кроме Ноэми, Вероники и Тома, имеют отношение к сатанинской символике. Имения Элен и Полена находятся на лужайках в форме круга или пентаграммы. Пьер и Матильда коллекционируют предметы сатанинского культа, не продавая их. Эмиль сам был колдуном и располагал целым арсеналом талисманов и предметов, защищающих от колдовства. И наконец, нам не раз приходилось сталкиваться с культом сатаны во время расследования. Наша машина оказалась заблокированной в магическом круге, близком сатанистам, дверь этого дома была исписана аналогичными знаками. Пентаграммы, шарики, изготовленные из моих волос… не говоря уж о. моих мучениях в доме Эмиля! Вот почему, повторяю, я думаю, речь идет о нескольких лицах, объединенных в секту или в какую-либо другую подобную организацию.
— Ты хочешь сказать, что семья Дюваль, Полен и Шарль Массар несут коллективную ответственность?
— Очень вероятно, и под покровительством повелителя…
— Шарля Массара?
Мюрьель кивнула:
— Похоже. Но это надо доказать. Ничто не мешает нам думать, что Полен и Пьер также имеют необычные способности…
— Но не Элен?
— Не думаю. Не похоже, что так. И потом, я ничего не почувствовала при контакте с ней. Наоборот, у меня создалось впечатление, что она тоже под чьим-то контролем.
— Как Ноэми?
— Нет, по-другому. Ноэми кажется мне скорее порабощенной жертвой. Но не до конца. У меня чувство, что она восстает против тех, кто желает ей зла, и борется с ними тем же оружием. В качестве доказательства — предметы, книги и другие вещи, относящиеся к оккультным наукам, которые я нашла у нее. Однако я убеждена, что именно Ноэми спровоцировала возвращение Тома, с тем чтобы правда наконец восторжествовала. Когда она водила дочь на Орлиный мост, речь шла прежде всего о многократных попытках войти в контакт, а не о совершении прогулки. И в итоге, думаю, ей это удалось. Иначе члены секты бы ее похитили!
— Это значит, она с самого начала знала правду относительно того, что произошло на мосту в августе тысяча девятьсот восемьдесят третьего года?
— Очень вероятно…
— Но почему еще тогда она не обратилась к жандармам, а потом к нам?
— Не знаю. Возможно, Ноэми ощущала сильнейшее давление со стороны других людей. Поди узнай, какие угрозы они были готовы привести в исполнение, чтобы сохранить преступления в тайне!
— Все сходится! — заключил Мишель, зевая. — Обвинения кажутся мне достаточно вескими для ареста этих людишек. Завтра, рано утром, я позвоню Вердье… А теперь предлагаю пойти спать.
Мюрьель не заставила просить себя дважды. Она сама падала от усталости.
