Конечно, ей очень хотелось поскорее уехать отсюда, но обещания надо выполнять. Тем более что Мюрьель не только обязана этой девушке новыми знаниями о паранормальных явлениях, но еще и симпатизирует ей.
Через несколько минут, наложив легкий макияж, чтобы скрыть следы слез, она отправилась к Майарам.
Дверь открыла Вероника. Несмотря на улыбку, она выглядела усталой: щеки ввалились, под глазами образовались большие темные круги.
— Заходите, я рада вас видеть.
Мюрьель прошла в гостиную, извинившись за визит без предупреждения.
— Что вы, — весело сказала девушка, — я обожаю сюрпризы.
Они сидели друг против друга, Мюрьель — на диване, Вероника — на пуфе, и улыбались.
— Мамы нет дома? — спросила Мюрьель.
— Нет, но догадайтесь, где она.
— Не знаю…
— Ну! Это не трудно!
— Нет, уверяю тебя, я не знаю.
— Вместе с моим отцом! — воскликнула Вероника, заливаясь смехом. — На горе Монвайан!
Заразившись весельем собеседницы, Мюрьель тоже рассмеялась.
— Какая я глупая, я должна была догадаться!
— Да, — сказала Вероника более серьезным тоном. — Все осталось по-прежнему. Только сегодня я не захотела идти вместе с ней.
— Почему?
— Эти прогулки не так много значат для меня.
— Да? А я думала…
— Вас это удивляет? — спросила Вероника немного агрессивно.
— И да и нет, — осторожно ответила Мюрьель. — Я думала, после всего, что произошло, тебе бы захотелось…
Девушка усмехнулась:
— Еше бы, после того как чуть не сошла с ума по воле какого-то кретина, я должна боготворить своего папочку, которого никогда не знала и которого моя мать описывала как сущего негодяя!
Она встала и принялась расхаживать по комнате. Мюрьель попыталась ее успокоить:
— Послушай, Вероника, я не хотела…
— Хорошо! Выслушайте меня! Вы мне симпатичны, но я не хочу вникать во всю эту чепуху про духов, призраков и так далее. С меня хватит! Это чуть не убило мою мать, а я едва не лишилась рассудка! Не хочу верить в эту дребедень и тем более зацикливаться на воспоминаниях об отце, образ которого постоянно искажали в моих глазах. Несколько лет я жила, веря словам матери, и думала, что он нас попросту бросил. Я злилась на него, хотела, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое, воображала, как разыщу его и убью… Все эти глупости приходят в голову, когда начинаешь понимать, что ты не такая, как все! Вы знаете, чего мне стоила эта история?
— Нет, — призналась Мюрьель, искренне взволнованная словами девушки.
— Я поняла, что моя мать жила воспоминаниями о человеке, которого убили! Что она тысячу раз мне лгала, лишь бы не признаваться в ужасной правде, которая вызывала у нее чувство вины. Ведь она считала, все произошло из-за нее! — Едва сдерживая слезы, Вероника подошла к Мюрьель и продолжила: — Да, моя жизнь состояла из сплошной лжи! Сейчас я не желаю больше иметь придуманного отца, который при необходимости составил бы мне компанию! Мне не нужна мать, которая постоянно лгала! И вспоминать не хочу, как она заставляла меня в сотый раз взбираться на гору Монвайан якобы для того, чтобы полюбоваться красотой пейзажа! Это немыслимо! В сущности, она вела себя как безумная, а я этого даже не замечала! Однако мне следовало обратить внимание на то, что она запиралась в комнате со своими талисманами. Но нет! Я ее любила и поэтому была слепа!
Она упала на диван и разразилась рыданиями. Мюрьель прижала Веронику к себе — девушка продолжала плакать.
— Нет! Нет! Не хочу ничего больше слышать ни о прошлом, ни об отце, ни об этой грязной истории…
— Успокойся! — ласково попросила ее Мюрьель. — Понимаю твои чувства. Я тоже много страдала, когда была девчонкой… Но это не повод, чтобы сдаваться. В жизни тебя, вероятно, ожидает еще много приятных сюрпризов. Так посмотри на все по-другому. Не важно, что ты думаешь о духовном возрождении отца. Важно, что он у тебя был. И уверяю, судя по тому, что я узнала, это был хороший человек, он любил твою мать. Любил настолько сильно, что не отказался от тебя и защищал как только мог. А твоя мать совсем не заслуживает упреков. Возможно, она уделяла тебе мало внимания, недостаточно, как тебе кажется, любила, но она в этом не виновата. Ведь она тоже страдала. Ты понимаешь, что ее жизнь не удалась? Что она никого так больше и не полюбила? Она принесла себя в жертву своим чувствам, а ведь это тоже вызывает уважение, не так ли? Не требуй от нее невозможного…
Вероника высвободилась, вытерла слезы и обняла Мюрьель.
— Вы правы. Я была идиоткой. Извините, что я так раскисла…
— Теперь все хорошо. Я счастлива, что ты успокоилась. И спасибо тебе за то, что поделилась со мной своими переживаниями.
Вероника встала, вышла из комнаты и вернулась с фотографией Тома. Мюрьель внимательно ее рассмотрела.
— У него был свой стиль, ты знаешь это. И можешь этим гордиться. Кстати, ты на самом деле на него похожа.
Вероника улыбнулась:
— Возьмите ее на память!
— Ни в коем случае.
— Пожалуйста, прошу вас. Несмотря ни на что, именно благодаря вам я услышала его голос… А это уже немало.
Мюрьель встала и обняла девушку.
— Обещаю хранить ее очень бережно.
Она положила фотографию в сумочку и сказала, что ей пора ехать.
