- Пусть перешлет мне Наби одежду: точь-в-точь такую же, как его собственная, и такую же винтовку, как у него, и кинжал такой же!
- Сюда, в каземат?
- Да, ночью, под стеной у граба пусть и положат.
- А Наби?
- Пусть ждет меня с отрядом в урочный час на перевале.
- Не пойму... - покачал головой Лейсан.
- После поймешь, - и Хаджар подала знак охраннику, стоявшему в стороне; тот подошел, сокрушенно качая головой; Хаджар достала из хурджина съестное. Охранник, нарочито громко захлопнул дверь - чтобы все слышали, и запер ее на замок.
Вздохнул с невольным восхищением:
"Хоть женщина, а, гляди, львица. Не каждый мужчина ей чета... Весь каземат диву дается... Будто и не узница, а царица какая... Не в тюрьме, а на троне сидит..."
Глава вторая
Аллахверди Карахан-оглы с порожним хурджином на плече, не обращая внимания на косые взгляды караульных, направился в Гёрус. Опять покрутился возле лавок и лабазов, понакупал сахарных голов. И, не мешкая, двинулся в обратный путь. Переночевал по дороге в селе, и на второй день к вечеру добрался домой. Наутро встал чуть свет и двинулся в сторону горы Кяпаз. Гачаг Наби стоял на самом гребне горы, опершись подбородком о винтовку-айналы. И думал он невеселую думу о Хаджар. Страшился, что угонят ее ночью, тайком, в Сибирь, а потом - хоть реки крови пролей, хоть всех стражников перебей, а все одно, Хаджар уже не вернуть...
Где же выход? Выход один - вызволить Хаджар! Как можно скорее! Иначе белый свет предстанет черным мраком! Тесно было на этом приволье ему, душно было! И таким застал его Аллахверди,- тучей смотрит Наби. Поднял голову:
- С чем пришел? Какие вести?
- Хаджар в каземате.
- А ты видел ее? Своими глазами?
- Где же стороннему человеку ее увидеть?! Лейсан мне сказал.
- А не врет? Он-то малость брехун.
- Как бы ни брехал, а душой не покривит.
- И что он сказал ?
- Свиделся с Хаджар, все передал ей, к тебе от нее просьба: одежду просит прислать точь-в-точь как твою.
- Пошутить решила?
- Нет. У нее другое на уме. Нахмурился Наби.
- А как ей эту самую одежду передать - в камеру?
- Не в камеру,- под оградой, у граба просит оставить.
- Когда?
- В первую же безлунную ночь. Посмотрел Наби вокруг задумчиво.
- Никак, на подкоп решилась?
- Похоже, так,- Аллахверди поднял голову.- Говорит, не хочу, мол, чтоб ради меня кровь друзей пролилась.
- Узнаю Хаджар! - Наби посветлел лицом; перекинул винтовку за плечо.- Что еще она просила?
- Винтовку - айналы...
- Еще?
- Еще - чтоб ты, Наби, с отрядом в урочную ночь ждал ее на
перевале.
- Отряд Хаджар - так было бы вернее нам зваться.
- Наби, негоже мужчине свою жену хвалить.
- Жену? Скажи - львицу. Не будь ее - мы бы, может, разлетелись кто куда, как осенние листья.
- Оно-то верно.- Аллахверди вдруг умолк, поднеся палец к губам: песня доносилась от подножья Кяпаза.
Душно в каземате - я уснуть не могу. В кандалы заковали - никуда не сбегу. Ты на выручку мне поспеши, Наби! Ты темницу мою сокруши, Наби!
- Слышишь, Наби?
- Слышу, Аллахверди!..
- Что говорит наш народ?
- Сокруши каземат, говорит!
- А Хаджар?
- Отомсти за народ, говорит.
- Как ты думаешь,- удастся ей выбраться?
- Надо исполнить ее волю. Уж такая она: тиха - краса, взъярится - гроза...
Аллахверди вновь пожурил друга:
- Пристало ли Наби так возносить свою благоверную?
- Не я - народ ее славит, брат. "Ай Гачаг Наби, чья Хаджар смелей, чем смельчак Наби..."
Прошло несколько дней. Гачаги исполнили все, как просила Хаджар. В Гёрусе, под самым носом у зангезурского начальника, заказали портному сшить короткополую, с газырями, серую чоху3, стеганый архалук, шаровары.
Сапожник пару кожаных башмаков сработал. Шапошник папаху сшил меховую. Добавили к гачагскому одеянию и золоченый пояс,- и это в пору, когда для бедняцких свадеб приходилось перекраивать то, что осталось с дедовских времен.
Собрал Наби все это в узелок, приторочил к седлу, сел на серого коня и с дюжиной удальцов прискакал в селение Айин, к Аллахвер-ди.
- А где винтовка?
- Вот тебе и айналы! - Наби положил поверх узелка винтовку, полный патронташ и кинжал...
Глава третья
Аллахверди не стал ложиться спать - всю ночь готовился в опасную дорогу в Гёрус. Как с такой ношей отвести от себя подозрение властей? "Ну, положим, одежду спрячу в большой хурд-жин. А винтовку куда? Не полено, не посох..."Долго голову ломал и завернул винтовку в кусок ткани. И опять неладно. "Нет, заметят... Скажут, что, мол, за пестрая штуковина такая... Недаром говорят, осторожность - мудрость игита4..." И решил Аллахверди сложить все в мешок, засыпать углем и повезти в Гёрус, вроде бы к тамошним кузнецам.
Навьючил он на коня пару мешков, а хурджин и ружье между ними приладил, и сверху старой попоной прикрыл. Жена Аллахверди, Хатун, обычно ровная, рассудительная, тут всполошилась:
- Аллахверди, видать, ты своей рукой свой же дом решил порушить? Уж больно расхрабрился.
- Если друг в беде...
- Слишком ты разошелся,- Хатун дала волю накипевшей досаде.- То у тебя жандармы ночуют, то с гачагами якшаешься.
- Наби - не чужой. Свой человек.
- Свой - так пусть у своего очага и греется, а нашего не гасит.
