К этому была тщательно зашифрованная другим кодом приписка, что в Бутырской тюрьме сейчас также содержится агент их службы Иван Федорович Манасевич-Мануйлов, недавно арестованный за попытку нелегального перехода границы.
Последнее сообщение особенно не понравилось Орловскому. Ловкач Манасевич-Мануйлов, знавший Орловского едва ли не как облупленного, мог вполне навести на новый след его высокородия, если ВЧК стало бы это выяснять всерьез. Как специалист сыска и, так сказать, природный агент, Иван Федорович по классу превосходил, возможно, и Ревского.
В императорском Департаменте полиции, с которым связались все помыслы и жизнь Манасевича-Мануй-лова, о нем значилось:
«Еврейского происхождения, сын купца, лютеранского вероисповедания, окончил курс в реальном, училище Гуревича. Еще учеником училища обратил на себя внимание известных в Петербурге директора Департамента духовных дел А. Д. Мосолова и редактора газеты «Гражданин» князя Мещерского, взявших его под покровительство. Юношей приняв православие, он при содействии князя Мещерского и Мосолова поступил на государственную службу».
Чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел Манасевич-Мануйлов, поработав в Ватикане, в 1902 году так же в роли журналиста был командирован лично министром В. К. Плеве в Париж для сбора агентурной информации и подкупа крупнейших французских газет, нацеливания их против российских революционеров-эмигрантов. С началом русско-японской войны Иваном Федоровичем была учреждена внутренняя агентура при японских миссиях в Париже, Гааге, Лондоне. Он организовал особое отделение при Департаменте полиции, которое, помимо наблюдения за шпионами, добывало агентурными путями шифры иностранных государств. Им были получены дипломатические шифры Северо-Американских штатов, Китая, Болгарии. Румынии.
Манасевича-Мануйлова наградили орденом Святого Владимира IV степени, испанские власти — орденом Изабеллы Католической. В 1916 году он являлся чиновником по особым поручениям при Председателе Совета Министров Б. В. Штюрмере, осуществляя его связь с Г. Е. Распутиным. В это же время Иван Федорович работал со следователем по особо важным делам Орловским в созданной по Высочайшему повелению Комиссии для расследования вредной для Империи деятельности и шпионажа в пользу Германии. Руководил Комиссией генерал-майор Генштаба Н. С. Батюшин, являвшийся после создания отечественной контрразведки в 1903 году основателем и начальником этой службы в Варшавском военном округе. В ней участвовали Б. В. Штюрмер, тогдашний министр внутренних дел А. Н. Хвостов и ряд судейских, полицейских чинов. Ввязавшись в одну из афер директора Русско-французского банка Д. Л. Рубинштейна, Манасевич-Мануйлов сам попадал под суд.
После февральской революции Манасевич-Мануйлов работал в пропагандирующей Антанту газете «Общее дело» знаменитого разоблачителя провокаторов В. Л. Бурцева. В это же время Иван Федорович трудился на французскую разведку, личные связи с чиновниками которой тянулись у него с парижского периода агентурной биографии. После октябрьского переворота большевистские власти арестовали его и вместе с фрейлиной Вырубовой, генералом Гурко и другими монархистами выслали в Финляндию. Но тамошний Совет посчитал, что таких контрреволюционеров не стоит отпускать, и вернул высланных в Москву.
Манасевич-Мануйлов весь 1918 год наиболее активно помогал резидентуре 2-го Бюро, одновременно «нанявшись» и в агентуру ВЧК. После переезда Дзержинского вместе с правительством в Москву Иван Федорович даже остался одним из петроградских связных главного чекистского ведомства, но в начале этой зимы попробовал бежать из Совдепии и при нелегальном переходе границы попался.
«Как может повести себя сей прожженный господин на допросах?» — думал Орловский.
Для него опаснейшим становился Манасевич-Мануйлов, так как мог открыть все карты перед красными по двум направлениям. Во-первых, этот заслуженный, многолетний агент влияния французов мог просто-напросто знать от Фо-Па и Вакье о комиссарской личине, под которой скрывался Орловский. А во-вторых, всеведущий Иван Федорович мог угробить не только Орловского, но и монархический заговор, в котором резидент состоял уже в Белой армии.
