— Все тебе скажи, Флегонт Спиридонович. Мало, что я попрыгунчиков беру на себя? А ежели Сабана иль Кошелькова заодно прищучу, ты разве не скажешь «спасибо»?
Усмешливо крутил головой и Ахалыкин, тушил в грязное блюдце самокрутку, сыпля на стопки бумаг горелой махрой. Поднял «металлический» палец, серьезно проговорив:
— Жаль, уходишь. Хотел с тобой по политическому моменту еще побеседовать, насчет красного террора, то ись.
— А что именно? — не мог от такого увиливать Орловский, потому что выступал перед Ахалыкиным и старым товарищем Дзержинского по партии.
— Сейчас, конечно, социализм невозможен, но буржуев все-таки надо перерезать! Троцкий, Ленин, Дзержинский молодцы, они их крепко по шее бьют… Ну, не буду тебя задерживать, иди. Обращайся ко мне за всяческой помощью.
Они распрощались.
Как и для любой другой, для этой агентурной операции, над скоропостижным исходом которой у Орловского в Москве подшучивал Ахалыкин, у резидента был мастер высшего класса Борис Михайлович Ревский. Тем более именно он начал заниматься попрыгунчиками в Петрограде. Поэтому из МУРа Орловский отправился на почту, откуда телеграфировал Борису просьбу немедленно прибыть в столицу и разыскать его в «Национале».
Этот день резидент до позднего вечера еще потратил на то, чтобы узнать о судьбе своих коллег из союзнической французской разведки.
Французские дипломаты и офицеры по уши завязли в «заговоре джентльменов». Когда господин Локкарт поверил латышам-провокаторам во главе с командиром дивизиона латышских стрелков кремлевского гарнизона Берзинем, он стал совещаться с французским консулом в Москве Гренаром и начальником французской военной миссии генералом Лавернем. Те выразили мнение, что «восстание» красных латышей надо поддержать. Потом, 15 августа Локкарт уже вместе с генеральным консулом Гренаром встречался с Берзинем, который их воодушевил заявлением, что из представителей частей латышских стрелков огранизован «Латышский национальный комитет», разрабатывающий «антисоветский переворот».
Французским дипломатам энергично помогали офицеры из 2-го Бюро военной разведки Генерального штаба французской армии, которым в подготовке «перевороте» отводилась серьезная роль. Так, на совещании «заговорщиков» Антанты 20 августа у генерального консула США в Москве Пула был принят перечень необходимых для этого действий из трех пунктов. Второй из них гласил: «Диверсионноподрывная работа — взрывы, поджоги, аварии. За подготовку и осуществление этих террористических актов отвечают полковник французской армии г-н Вертамон и его помощники из Французской военной миссии».
В итоге же ЧеКой в Петрограде и Москве были арестованы ведущие сотрудники 2-го Бюро капитаны Фо-Па и Вакье, которые находились в непосредственной связи с Орловским. На деятельность своей резидентуры он получал от них денежные средства, а «за оказанные союзникам услуги» его высокородие статский советник В.Г. Орловский был представлен этими офицерами к награждению Орденом Почетного легиона.
Сейчас французские коллеги томились в Бутыр-ках, Орловскому пришлось потратить большие суммы, чтобы подкупить надзирателей этой тюрьмы из «бывших». Зато через них агентурщику удалось получить от капитана Фо-Па из камеры шифровку на клочке бумаги, которая в основном оказалась копией его донесения своему начальству:
