Чанёль с интересом покосился на Чонина, тот сосредоточенно кусал губу и что-то разглядывал у себя под ногами. Кто бы мог подумать… А Чанёль уже пришёл к выводу, что пора есть поменьше сладкого, когда несколько раз обращал внимание на количество обёрток от батончиков в мусорной корзине на кухне. А это, оказывается, не он один старался.
Они вышли на улицу и дружно зашуршали обёртками, переглянулись и двинулись дальше, перекусывая на ходу. То и дело косились друг на друга и пялились на губы, где таял шоколад.
Они молчали, просто шли и грызли батончики, но Чанёль мог поклясться, что оба в равной степени ощущали напряжение. Между ними как будто пробегали искры, и оба знали, почему.
Чанёль не выдержал всё же, поймал Чонина за левую руку и дёрнул к себе, увлекая к зазору между домами. Было темно, сыро, тесно — вдвоём почти не развернуться. Стены с двух сторон, по правую руку узкий ход убегал к дворам, по левую — пустой тротуар и дорога, где иногда проносились машины.
Они задыхались и делили пополам поцелуи со вкусом шоколада. Чанёль отогревал руки на горячей шее Чонина, а тот лишь слегка вздрагивал от новых прикосновений ледяных пальцев.
— Скажи, я сошёл с ума? — прошептал Чанёль Чонину на правое ухо и попытался кончиком языка потрогать родинку внутри ушной раковины.
— Не думаю, — выдохнул Чонин и ловко увернулся, схватился за куртку Чанёля на груди и притянул к себе, чтобы добраться до его губ. Между ними таял холод, оставляя на кончиках языков сладость шоколада.
— Мы должны сделать это, — хрипло пробормотал Чанёль, прижавшись щекой к щеке Чонина, — или я сдохну. Или убью кого-нибудь, если снова не получится. Не могу больше…
— Надеюсь, ты не предлагаешь сделать это прямо здесь и сейчас?
— Ты ведёшь себя как брезгливый и холёный породистый кот, — развеселился Чанёль.
— Иди к чёрту.
Кое-как они друг от друга отлипли и смогли продолжить путь, правда, теперь шагали не так лениво, как прежде. К общежитию они уже практически подбегали с неплохой скоростью. Чанёль дёрнул Чонина за рукав и втащил в лифт, не позволив двинуть к лестнице. Ещё чего!
Лифт остановился на втором этаже совершенно внезапно, и когда створки разъехались в стороны, две орущие друг на друга бабёнки дружно орать перестали и вытаращились на увлечённо целующихся парней в расстёгнутых куртках и немного задранных свитерах.
Чонин чуть отстранился от Чанёля, кончиками пальцев коснулся губ, послал дамам воздушный поцелуй и нажал на кнопку, вежливо сказав напоследок:
— Извините.
Дамочки липли к сходившимся створкам, не желая лишаться такого зрелища, но увы.
— А я ведь говорила Чанёлю — найди себе девушку, — сокрушённо пробормотала одна из бравых бабёнок, крепче прижав к груди кошку, полчаса назад сожравшую мясо на балконе соседки.
— Видимо, с девушками совсем туго.
— Видимо.
Обе сокрушённо вздохнули.
— Ну да ничего, мальчик красивый зато.
— Чанёль?
— Дура! Я про того галантного.
— Они вместе работают.
— Вижу я, как они вместе работают! — довольно хмыкнула бабёнка с кошкой на руках. — Только не говори никому.
Тем временем Чонин и Чанёль застряли у двери квартиры. Чанёль никак не мог попасть ключом в замочную скважину — мозг предпочитал сосредотачиваться на губах Чонина, а не на каком-то скобяном изделии.
— Дай сюда…
Чонин отобрал у него ключ, изящно развернулся в кольце его рук и завозился с замком, пока Чанёль жадно прижимался губами к горячей шее. Через миг они ввалились внутрь, захлопнули дверь, уронив ключ на пол, и продолжили увлечённо целоваться. Снимали обувь как придётся и стягивали куртки, роняя их себе под ноги.
Чанёль закинул руки Чонина себе на шею, подхватил, сжав ладонями узкие бёдра. С приглушённым смешком Чонин обхватил его ногами и руками покрепче, шепнув на ухо:
— Уронишь — убью.
— И не надейся… — Чанёль потёрся губами о его подбородок и прижал ладони к твёрдым ягодицам — всегда мечтал это сделать. На автомате Чанёль двинулся в свою комнату, не сразу вспомнил, где у него кровать, но всё же вспомнил и рухнул на неё вместе с Чонином.
То самое напряжение, что весь день искрило вокруг них, теперь кипело и бурлило в крови. Они даже целовались по-другому — нетерпеливо, требовательно, откровенно.
Чонин коротко ударил Чанёля локтем по предплечью, лишив тем самым опоры и свалив на одеяло, ухватился за свитер и потянул вверх, оставив в итоге Чанёля с поднятыми вверх руками и замотанной в свитер головой.
Чанёль низко застонал, потому что прикосновения горячих губ к шее, ключицам и груди — это слишком. Влажный язык, коснувшийся ноющего соска, выбивал из головы все мысли до единой, а из лёгких — остатки кислорода. Сильные пальцы на боку добивали тем, что умело перебирали мышцы. Не больно и не щекотно, а золотая середина, когда это невыносимо приятно.
