На лице Николь появилась лёгкая улыбка.
– Вы глубоко копаете, – сказала она, но по этим принципам живут все стейленды. Конечно, у каждого в законодательстве есть свои особенности, но если вам нужно, чтобы в законе было определено, что значит «добровольно» или «уважать», пожалуйста прописывайте.
– Всё это я к тому, что принципы либертарианства не избавляют от пороков, против которых они направлены, а маскируют их, прячут за расплывчатыми формулировками. Они может быть хороши в условиях противостояния системе несправедливого налогообложения, подавляющей личные права и свободу, но как база для построения государства не годится. Все эти декларации могут сработать на небольшой выборке специально отобранных людей, но если увеличить масштаб, то издержки, связанные с непрерывным прояснением понятий, с борьбой между группами с разной интерпретацией этих деклараций, которые суть лозунги, превысят все их преимущества. К каждому придётся приставить юриста, а это мечта любого тирана. И всё равно, задекларированные принципы, могу спорить, постоянно нарушаются, потому что в реальном мире, в нашей действительности слишком многое существует вопреки их красивым формулировкам. Идея системы, которая в своей основе отрицает какие-либо свойства составляющих её элементов, да вот хотя бы взять свойственный людям оппортунизм или стремление интерпретировать ситуацию в свою пользу, в том числе элементарную «ложь во спасение», такая система ведёт к мёртвому обществу. Но общество стремится быть живым, подвижным, адаптивным. Декларации пусты, если они невыполнимы, и не важно, насколько красиво они звучат. Кого остановила в своё время декларация о недопустимости использования в бою автономных дронов? Или декларация некоторых корпораций в неучастии в их разработке? Декларации не сработали, потому что противоречили целевой функции адаптации – получению преимущества в борьбе за ресурсы. Лично я не могу игнорировать такие противоречия.
– У вас есть вариант получше? – спросила Николь. Теперь ухмылялись её спутники.
– Существует проект по его созданию и технической реализации. Когда он завершится, мы предложим его вам для анализа.
К концу следующей недели Даниель, перебрав профили пары сотен соискателей, подброшенных ему кадровой службой корпорации xMiss по его требованиям, отобрав и переговорив лично с полусотней из них, выбрал руководителей с прекрасными междисциплинарными показателями для оставшихся направлений.
Направление по взаимодействию элементов в системе досталось Еве Патель, специалисту по блокчейну, одновременно опытному юристу по экономическим спорам, зрелой женщине с въедливым характером.
Направление по механизмам саморегуляции инфраструктуры Даниель решил поручить только что вышедшему на пенсию, и уже успевшему ужаснуться мертвенному спокойствию предстоящих лет, техническому топ менеджеру независимой социологической службы Базилю Ганту, прекрасно владеющему методиками сбора, проверки и представления больших данных. Во время интервью Даниель отметил, что Базиль предельно собран и не растрачивается на лишние слова и движения тела.
Пока улаживались формальности с новыми сотрудниками, подоспела партия промышленных образцов нейрогарнитур. Одно дело тестировать разработку на симуляторе, совсем другое – состыковаться с гарнитурой во плоти. Утром Иван получил гарнитуры для прошивки и тренировки, к вечеру, когда Даниель наведался в его закуток на офисной палубе, прежний гаджет Ивана лежал на столе без дела.
– И как тебе? – спросил Даниель.
Иван развернулся на кресле и оглядел Даниеля.
– Я тебя другим представлял.
– Придётся поправить представление. Как прибор?
– Надевай, – Иван протянул Даниелю гарнитуру, которую вынул из стенда.
Даниель приладил прибор к голове за ухом. Прибор пикнул, обозначая, что установлен правильно. На чуть затемнившееся изображение с правого глаза наложился интерфейс авторизации пользователя. Даниель выбрал «новый пользователь» и после того, как его биометрия сохранилась в системе, получил предложение задать пароль для мысленного ввода.
– Иван, что за мысленный пароль?
– Выбери образ. Лучше что-нибудь старое или даже навязчивое, то, что трудно забыть. Фразу, произнесённую кем-то, или написанную, или предмет, – всё равно что. Постарайся отчётливо его себе представить. Придётся повторить его несколько раз, пока образ не перестанет менять эмоцию, которую он вызывает или не станет абсолютно нейтральным, чтобы раз от раза не искажать отклик.
– Но ведь можно выбрать что-то из физического мира? Любой предмет или запись, или вот, собственную ладонь.
– Можно. Причём, укравший предмет, не сможет представиться тобой, ведь отклик на образ у всех разный, но может помешать отсутствие предмета в нужный момент, не то освещение или ещё что-то. В этом смысле мысленный образ абстрактнее, но надёжней.
