— Ладно, — капитан послушно стоял, не предпринимая никаких попыток тронуться с места. — Ты меня убедила. Это Тёмный спасает тебя. Он говорил тебе, что любая магия имеет свою цену? Ну, конечно же, говорил, — пират усмехнулся широко и открыто, — Только, наверное, забыл упомянуть, что сам не любит платить по счетам. И за твоё освобождение уже заплачено — королевская галера провалилась в небытие вместе со всем экипажем. А теперь на очереди «Весёлый Роджер».
Белль молчала, сглатывая подступающие слёзы. «Румпель, пожалуйста, почему так долго?» — молила девушка мысленно. Она не могла обернуться и посмотреть, близко ли к кораблю подобрался волшебный дым — это дало бы Джонсу возможность убить её раньше, чем…
— Понимаю, любимая, меня тебе не жаль, — с губ капитана сорвался короткий сухой смешок. — А как насчёт остальных? Жизни ещё двадцати человек — для тебя приемлемая цена за твою одну? Или ты думаешь, Крокодил пощадит кого-нибудь? — Джонс замолчал, точно ждал ответа, прикрыл веками глаза, глубоко вдохнул воздух. — Какая наивность.
Белль хотела бы поспорить, хотела бы доказать стоящему перед ней пирату, что он не прав, что Румпель умеет быть великодушным, но в глубине души понимала: расправа может свершиться так быстро, что она просто не успеет её предотвратить, не успеет рассказать своему чудовищу, что остальные относились к ней сносно.
Возразить было нечего, и Белль просто посмотрела на своего мучителя с вызовом и закинула вторую ногу на загородку. Ей отчего-то очень захотелось увидеть в насмешливых глазах капитана боль или страх, или… Но там не было ничего: только равнодушие к своей участи и голубая пустота. Даже уговоры звучали не слишком убедительно, словно он разыгрывал какую-то давно надоевшую роль, а удастся ли уболтать взявшую над ним верх пленницу, в конечном итоге вовсе не имело значения.
— Румпель, — прошептала она едва слышно, пытаясь найти силы в знакомом имени.
Киллиан понимающе улыбнулся. Не то чтобы он понимал эту окончательно съехавшую девицу, не то чтобы верил в успех, но по инерции пытался переубедить её. Он слишком привык спасать свою шкуру — двести лет ему это удавалось, и он не мог до конца поверить, что всё закончится так нелепо. «Я же ещё не убил Крокодила», — подумал он привычно, но эта мысль была пустой… Злость куда-то делась и не желала возвращаться обратно. Злость. Белль была добра, слишком добра, очень, и эта её слабость была последней картой, которую Киллиан мог разыграть. Он сделал к ней полшага.
— Что, если я пообещаю не мстить, пообещаю, что никогда тебя не трону?
Белль вскинула голову:
— Ты обманешь.
«Что ж, она права», — не мог не согласиться Киллиан, — «Обману, непременно. Надо же, казалась такой доверчивой и наивной, а всё же успела меня изучить». Он замер, не решаясь шагнуть ещё раз, глянул Белль через плечо — колдовская муть подобралась к кораблю почти вплотную.
— Обману, — произнёс он вслух. — Поэтому я не стану ничего обещать. Просто попрошу: отдай боб. Дай шанс — если не мне, то хоть моим ребятам. Шанс выжить. Что, не заслужили?
Киллиан наклонил голову и приготовился к прыжку.
Белль всё ещё била дрожь, но она едва ли замечала это. «Не заслужили?» — отзывался эхом в голове голос капитана. Она могла бы ответить: «Разумеется, нет». Потому что единственное, что успел заслужить каждый из команды Джонса за время пребывания на «Весёлом Роджере» — смертный приговор. Каждого из них, без сомнения, отправил бы на виселицу любой судья, и Белль понимала это. Но, несмотря на это понимание, не желала смерти ни одному из пиратов. Не то чтобы она привязалась к ним… Но… Белль взмахнула руками точно намеревалась взлететь, посмотрела на хищно осклабившегося капитана и швырнула этот проклятый мешочек ему в лицо. Она не увидела, достиг ли бросок своей цели, потому что потеряла равновесие и упала — нелепо, неуклюже, на спину. Она больно ударилась о воду, в глазах потемнело на мгновение, но Белль тут же плотно сомкнула губы, подавляя в себе желание закричать. Ей оставалось продержаться совсем немного. «Румпель, Румпельштильцхен!» — звала она мысленно. Вслух не получалось — вокруг было слишком много солёной воды, и Белль боялась захлебнуться. Она билась в волнах, платье липло к телу, сковывая движения, но дым — теперь Белль могла это увидеть — был уже очень близко. «Румпель», — Белль плакала, и соль её слёз мешалась с солью моря.
— Я иду к тебе, — прошептала она одними губами и, прежде, чем нырнуть в голубой сияющий дым, успела подумать, что никогда не расскажет Румпельштильцхену о том, что отдала волшебный боб капитану Крюку.
========== Эпилог ==========
— Ну и как наша беспамятная пациентка? — поинтересовалась Регина, сочувственно поджимая алые от помады губы. — Вспомнила что-нибудь?
Медсестра, сидевшая на посту, только головой покачала.
— Увы, нет, мадам мэр. Всё без изменений. Если хотите, — засуетилась она вдруг, — Можно посмотреть в карте назначения и записи доктора Хоппера…
Медсестра потянулась было к шкафу, где хранились истории болезней, но Регина остановила её властным жестом:
