В этом письме Бренде представлено несколько Оруэллов: любитель природы, чье представление о хорошо проведенных выходных - это уединенная прогулка у моря; отстраненный и на данный момент все еще недоумевающий наблюдатель социалистической политики, для которого любая приверженность левым все еще далека; и социолог-любитель, ломающий голову над поведением толпы в Вест-Энде. Все они еще более отчетливо проявятся в последующие годы. А пока, несмотря на заверения Бренды, что "новостей немного", Оруэлл спокойно хранил важнейшую информацию. Здесь, в Хэмпстеде, а именно в комнате в квартире миссис Обермайер, он влюбился.
Глава 13. Единственный, кого я знаю
Письмо Бренде Салкелд, май 1935 года
Лидия Джексон
Ранние отношения Оруэлла с Брендой Салкелд и Элеонорой Жакес - с любой из его предыдущих подружек, если до этого дойдет дело, - окутаны тайной. К счастью, большинство людей, которые были свидетелями его ухаживаний за женщиной, ставшей его первой женой, оставили пунктуальные отчеты о том, что они видели и слышали. Их отношения начались весной 1935 года, когда недавно поселившийся в доме миссис Обермайер объявил, что хочет устроить вечеринку. Это было легче сказать, чем сделать. Комната Оруэлла была маловата для развлечений. Да и интерьер не был особенно привлекательным: "Не только грязно, но и довольно убого", - вспоминал один из друзей. Повсюду валялась полусъеденная еда, и было очень пыльно". Учитывая эти недостатки, квартирант и хозяйка решили объединить свои ресурсы и провести совместное мероприятие, используя все помещение.
Миссис Обермайер, которая в это время училась на магистра в области психологии образования у Сирила Берта в Университетском колледже Лондона, пригласила нескольких своих сокурсниц, чтобы пополнить толпу. Две из них, Эйлин О'Шоннесси и Лидия Джексон, пришли вместе, пешком поднявшись на Парламентский холм от станции метро. Предупрежденные заранее, что они могут ожидать увидеть в гостиной двух писателей по имени Эрик Блэр и Ричард Рис - эти имена ничего для них не значили - они пришли, чтобы найти двух чрезвычайно высоких мужчин, "задрапированных над незажженным камином" и погруженных в беседу. Лидия, по крайней мере, не была впечатлена: "изъеденный молью", - поставила она диагноз. Она была удивлена тем, что Оруэлл и ее подруга сразу же понравились друг другу и провели большую часть ночи в глубокой беседе. Позже Эйлин призналась, что была "довольно пьяна, вела себя очень плохо, очень шумно". Каковы бы ни были масштабы ее плохого поведения, оно понравилось Оруэллу, который, как только гости удалились, тут же сообщил своей хозяйке: "Вот на такой девушке я хотел бы жениться". По инициативе ли своего квартиранта или по собственной инициативе, миссис Обермайер через два дня устроила званый обед, на который были приглашены Оруэлл и Эйлин: "очень веселая вечеринка", вспоминала она, по окончании которой она оставила будущих влюбленных в гостиной и отправилась навестить друзей, живших неподалеку.
