— Это хорошо. Шайка Георга и Вольфганга — это примерно семьдесят мечей. Правда называть их «мечами» глупо. В основном это крестьяне, что от не самой хорошей, по их мнению, жизней подались в разбойники. Правда, есть парочка фанатичных рыцарей, — отметил он. — Отряд, что прибыл со мной — двадцать мечей, включая меня самого. Ополчение графа-Глайда и люди Гарнизона — это ещё плюс триста мечей. Впрочем, они выделят только сотню, ведь надо защищать: порт, город и квартал от возможных обманных манёвров. Теперь посмотрим… — он развернул карту на столе. — Наилучшее место для засады — вот здесь. Десять километров от города. Раньше там была старая таверна, но тавернщик три года назад умер, наследников у него не было. Да и место не самое прибыльное, как оказалось, — заметил Ганс. — Смотрите — вокруг чащоба, начинается лес. И он является довольно большим. Лучше места не придумать. Именно там они на вас, скорее всего, нападут.
— Тогда мне передать Дейтриху, чтобы мы готовились?
— Да, — кивнул мне Ганс. — Я не могу сейчас выделить вам людей, потому что усиление охраны их вспугнёт. Придётся, по началу, вам самим со всем справляться. Мы придём, когда начнётся бой. Жаль вы не знаете когда именно они нападут на ваш караван. В пути, а может когда вы станете лагерем? — на самом деле караван очень редко становился лагерем где-то, в основном чтобы переночевать. Поэтому я не мог уделить внимание тренировкам. Ведь не всё, но некоторые вопросы можно решить мечом. И я не дурак, чтобы отказываться от пути мечника, так сказать. Вдобавок у меня есть интересный меч, который необходимо толково освоить. Но посмотрите… Объекты тренировки сами идут ко мне в руки.
— На самом деле, Дейтрих предпочитает делать остановки как можно реже.
— Оно и понятно, — хмыкнул мужчина. — Остановка только на ночлег. Кто быстрее из торговцев дойдёт до пункта назначения, тот получит больше прибыли. В Грюнтурбург по весне и лету стекается бесчисленное количество торговцев и то, насколько быстро вы успеете в город попасть — определит вашу прибыль.
Ох уж эта средневековая, торговая система. В современном мире пару дней и из Европы товар может попасть к тебе, находящимся на другой стороне Земли. А тут — кто быстрее… Причём если у нас всё исчислялось днями, то тут недели, в течении которых на торговцев могут напасть, их могут обокрасть, или вовсе кто-то в караване заразиться, теми же чёрными бубнами, так здесь чуму, как я понял, называют, или оспой и всё… Никакой торговли… Слишком много факторов учитывать.
— Значит мы можем рассчитывать на вашу помощь, — резюмировал я.
— Да, — кивнул мужчина, — я соберу под своим командованием мечей, что предоставит Иан ф. Глайд, Кристиан и мы поможем вам во время боя. Если натолкнётесь на Вольфганга, или Георга — постарайтесь их не убивать. Передайте это, также, вашему наставнику, сиру Гельмуту и его отряду. Мне нужны, — он посмотрел мне в глаза, — эти двое живыми.
— Я вас понял, уважаемый Ганс, но вы же понимаете, что в битве всякое происходит.
— Поэтому я могу сказать вам следующее, Люцион: Империя выплатит вам полные награды, но только в том случае, если они будут живы. Вдобавок я намерен выдать их после допроса графу Иану ф. Глайду.
— Рассчитываете так извиниться за его сыновей?
Глаза Ганса в удивлении расширились, а кулаки сжались.
— Осторожнее со словами, Люцион, — его мягкий голос приобрёл угрожающие нотки. — Порой язык может быть столь же остёр, как и меч. Но я вам так скажу: за всё есть свои последствия, даже за слова. И мне не нравится, когда мне ставят что-либо в упрёк. В ваших словах я слышу упрёк за произошедшее с сыновьями Иана. Мне стоит сказать что бывает с теми, чей язык слишком остёр для моих ушей?
В самом деле, перегнул. Ганс Йонкле, конечно, тот ещё урод в этом деле. Ведь продолжи Иан переговоры с Вольфгангом и Георгом — его сыновья могли бы остаться в живых. Не обязательно всё могло закончиться так, как закончилось… Понятное дело, что переговоры с террористами ни к чему хорошему никого не приводили. Но попытаться стоило.
— Прошу меня извинить…
— Я не виню вас, — Ганс встал из-за стола, — смерть людей… Смерть детей… На самом деле — вам может показаться это ужасным событием, Люцион. Но знаете, есть в этом мире кое-что куда более ценное, чем жизнь десятков и даже сотен детей. Империя. Наша страна, которая стоит уже две тысячи лет. И она простоит ещё столько же, если не больше. Мой долг, как старшего следователя состоит в том, чтобы защитить мою страну. И я её защищу. Скольких бы мне детей и людей не пришлось принести в жертву. Ваши слова потому оскорбительны — оба сына Иана отдали свои жизни во имя Империи, пусть и не знали этого. Жалея их, говоря, что они могли бы выжить вы таким образом оскорбляете их память и страну во имя которой они отдали свои жизни.
