Она вновь атаковала… И действовала либо без раздумий, либо недооценила меня, либо переоценила себя. Потому что я держал меч перед собой, подымая на уровень головы. И она попыталась выбить его с моих рук, но я убрал его в последний момент с вектора атаки и её моргенштерн пролетел мимо меча и меня самого, вспоров лишь воздух. Вот оно… Она может быть достаточно ловкой и сильной. Но нет идеальных воинов. И она не исключение. Во время мощной атаки — она слишком поддалась инерции. Буквально всё моё естество, инстинкты и рефлексы твердили мне о том, что надо нанести удар прямо сейчас. Чем я и воспользовался, прыгнув на неё и пронзив горло женщины. Улыбка замерла на её губах, а после она харкнула кровью, будто сказав слово: «ублюдок». Я вытащил меч, мгновение и тело Геры пало к моим ногам.
— Ты слишком много болтала и верила, что у тебя есть превосходство надо мной, — резюмировал я. — Итак, — я грозно посмотрел на бандитов рядом, — кого упокоить следующим?
Я повернулся в сторону сира Яна и этого Георга Пустобрёха. Они всё ещё сражались, будто не обращая внимание на всех вокруг. Я-бы мог ударить Георгу в спину, в конце-концов для меня все средства хороши. Но, чувствую, что сир Ян такого не оценит. Он взял этого мужика на себя и явно хочет закончить с ним сам, без вмешивания с моей стороны. А значит — пусть сражаются. В том, что мой наставник победит, я был уверен. Слишком он уж активно теснил Георга. Да, последний пытался отчаянно контратаковать, но скорее всего, такими темпами битва продлится вряд ли больше секунд сорока. Вместо этого я обратил внимание на то, что обещанное подкрепление наконец-то полностью вступило в бой. Впрочем, наши враги не спешили сдаваться нам на милость, сражаясь отчаянно. Помогало ли им это? Отчасти… Бандиты падали и падали, со всех сторон лилась кровь и раздавались крики отчаяния. В пылу битвы я смог рассмотреть Ганса Йонкле, он вместе с воином, облачённым в доспехи с ног до головы крушили наших врагов.
Причём доспешный воин, как-будто даже не знал усталости и утолял в этом ярость. Он старался, я подметил, убить каждого как можно более болезненным методом.
— Вольфганг Лабуд! — раздался крик от этого мужчины. — Где ты, тварь⁈
Судя по дороговизне доспехов, явно аристократическому обучению обращаться огромным, двуручным мечом, а так же жестокости — этот мужик Граф Иан ф. Глайд.
— Ты ответишь за всё, ублюдок. Я буду медленно потрошить тебя, пока ты в слезах будешь умолять о смерти!
Он явно слишком зол. Лучше смещусь в сторону и буду держаться от него подальше. Лабуд мог бы и сбежать вообще, поняв, что его подловили. По крайней мере — за всё время боя, он бы точно проявил себя, но его не видно вообще. И тут мой взор зацепился за группку неплохих воинов, что сражалась на самой окраине поляны. Мне то ли казалось, то ли они действительно, планомерно старались отойти в сторону от битвы и уйти из неё. Причём действовали они как-то уж слишком организованно. И там погибало уж слишком много наших сторонников. Вполне возможно — именно там и находится Вольфганг. Он явно хочет вывести наиболее преданных своих союзников и себя из явно ловушки. Нельзя дать ему сбежать. Какая-то сила, которую бы хотелось установить, стоит за его спиной. Я хочу знать кто нас заказал. Хоть что-то, но Вольфганг должен знать. Я сосредоточился и резко рванул в их сторону. Лёгкость меча, его особенность в прорубании всего и вся — помогли мне сохранить выносливость. Мельком заметил, что часть наших сторонников из Гарнизона и наёмников из компании Гельмута решили использовать мою атаку, как импульс для своей, ринувшись за мной, в атаку.
Первому же врагу я рассёк голову, второму отрубил руку с мечом, третьего пронзил, увернувшись от одновременной атаки сразу двух противников, чуть отступив, я мгновенно атаковал. Первый из двух атаковавших схватился за горло, а второй за живот из которого после моего удара начали вытекать внутренности. Ещё один… Резко сменив вектор атаки, я подрезал ноги мужчине и готовился нанести последний удар, как вдруг мой меч был парирован противником. Он был ухожен, молод, облачён в доспехи. Ещё один рыцарь? Слишком молодо выглядит. Я-бы принял его за своего ровесника. Орудовал он двуручным мечом.
Его черты лица были слишком уж правильными, идеальными. Я смог разглядеть, что у него также были тёмные волосы и зелёные глаза.
— Я не знаю кто ты, — он встал в стойку, — но я не могу позволить тебе творить что вздумается! Именем моего отца, сира Вольфганга Лабуда — я, Вольфганг-младший, уничтожу тебя!
Так это сын самого Вольфганга. Значит тот рыцарь, который явно выделялся в сражении, что происходит за его спиной, скорее всего сам Вольфганг.
— И этот меч, — его голос похолодел, — думаешь ты имеешь право на обладание им?
— И кто ты такой, чтобы судить о моих правах? — сурово спросил я у него. — Я заплатил достаточную цену, чтобы орудовать им. И не тебе судить об этом. Ты всего лишь сынок очередного фанатика, каких тысячи появилось в Империи.
