— Ты слишком нагл, — грубо произнёс он. — Я научу тебя. Узришь Богиню, расскажешь ей каким идиотом ты был.
Он атаковал. И должен признать весьма умело. Вольфганг-младший не пытался продавливать меня. У него телосложение оказалось таким же, как и у меня. Вместо этого он наносил быстрые удары, насколько это возможно при использовании двуручного меча. И ошибок у него в этом возрасте почти не было. Он старался обезоружить меня, выбив оружие из моей руки, в то же время я, в контратаке, старался хоть как-то его задеть. Он умело пользовался мечом, заставляя меня отступать. Отразив две его атаки, нацеленные сперва в голову, а после в торс, я подловил его на скользящем блоке и чуть не вспорол глотку.
Однако Вольфганг-младший отклонился, пропуская мой меч перед собой и тут же контратаковал. Я заблокировал атаку, сместился чуть влево и попытался разрезать ему голову. Мне достаточно одного единственного удара, одного попадания и я победил. Такова особенность моего меча. Мне нет смысла выцеливать места, в которых нет его доспехов, достаточно рубануть по нему, хоть как-то и он труп. Однако и сам Вольфганг-младший это знал, поэтому он умело уворачивался, либо блокировал мои атаки под таким углом, чтобы я не мог сильно повредить его меч. И честно сказать — он был трудным соперником, первым трудным, из людей, с кем мне довелось встретится. Ему особенно хорошо давались хлёсткие удары, резкие переходы из уклонения в контратаку, которыми он старался вспороть мне глотку. Мы вновь вошли в клинч, довольно редкое состояние, он всё старался его избегать.
— Твой меч весь в сколах, — отметил я, — не хочешь отступить?
— Заткнись! Ты слишком самоуверен!
Я отпихнул его, высвободив меч. Рубящий удар сверху вниз, он отвёл его, теперь резкий переход на рубящий по его левому плечу. Он увернулся, пригнувшись, тем самым пропуская меч над собой. Вернув меч поближе к своему телу, я атаковал его колющими атаками, которые он умело отбивал. Сердце, живот, голова… Он успешно отбивался от всего… Как же меня раздражает этот ублюдок! Да когда же он уже сдохнет⁈ Постепенно мои атаки становились размашистее и яростнее. Вольфганг как-будто отступал, пока наконец резко не выпрыгнул в мою сторону. Быстрый, будто молния, выпад был направлен мне прямо в лицо. Учитывая, что я полностью не закрывал забрало шлема, дабы не перекрывать себе обзор во время боя, удар нёс прямую угрозу. И он был настолько неожиданным и быстрым, что я еле-еле успел среагировать и уйти в сторону.
Его клинок лишь легонько чиркнул мою щеку, впрочем и этого хватило, чтобы правую сторону моего лица пронзила неприятная боль. Сжав зубы от ярости и боли, я тут же развернулся и нанёс мощный, рубящий удар ему в бок. Вольфганг поставил блок, выставив меч перед собой, но неудачно. Многочисленные сколы на мече сделали своё дело и мощный удар срезал часть его меча. Вольфганг попятился, когда я пошёл в его сторону. Обрубок был чуть больше половины оригинального меча и я ощущал его страх. Ведь сейчас и более полные, чем у меня, латы не спасут его от верной гибели. Он пал на землю.
— Не… не подходи! — замахал он мечом. — Стой!
Я проигнорировал его просьбу, и занёс меч, чтобы добить его. Вдруг он нащупал на земле меч от недавно убитого человека. Резко встав, он попытался впрыгнуть на меня с ним, повторив ту свою атаку с выпадом. Но в этот раз я был готов, нанеся рубящий удар ему по груди.
— Гха! — он схватился за грудь. Доспехи были прорезаны митриловым мечом, как масло ножом. Но недостаточно глубоко сам меч вошёл в его тело. Он всё ещё жив. Меч, который он схватил, пал на землю. — По… пощади…
— Нет, — я подошёл к нему поближе и всадил ему меч промеж глаз, пробивая черепную коробку, а за ней и мозг. Подросток дёрнулся и тут же затих.
— НЕЕЕТ! — раздался полный ярости и боли крик от одного из рыцарей неподалёку. Он был полностью закован в латы. Мужчина игнорируя явно попытки его сдержать от своих знакомых ринулся к телу Вольфганга-младшего и приподнял его голову. Меч воткнулся рядом с его телом в землю. — Вольф… Вольф! Как ты посмел⁈ Как ты посмел⁈ — он обратился ко мне. Ярость отца, потерявшего своего ребёнка. В первом мире я отцом так и не стал, но подозреваю — это невероятно больно в ментальном плане — потерять своё чадо.
— А ты как посмел? — вдруг прогремел голос, ранее мной слышимый. Иан ф. Глайд приблизился к нам. — Как ты посмел убить моих детей? Моих прекрасных сыновей, а, Вольфганг Лабуд? И после этого ты ещё зовёшь себя рыцарем веры? Тьфу! — сплюнул мужчина, а после закрыл забрало.
— Не спеши, — послышался рядом голос Ганса Йонкле. Иан обратил внимание на прибывшего шпика. Мужчина был обряжен в доспехи и держал в одной руке меч-бастард, с клинка которого стекала кровь. — Сперва допрос, а после делай с ним, что хочешь.
— Ганс Йонкле, — процедил Иан.
