Стоит ли мне простимулировать научный прогресс? Разумеется стоит. Если стану править, хоть Грандхоллом, хоть чем угодно — серьёзно впрягусь в научно-техническое развитие. Ибо мне больно видеть: «империя существует две тысячи лет»… и «у нас только-только зарождается огнестрельное оружие»… Больно и неприятно… Стимуляцию к развитию Империя получила, обнаружив новый континент на западе, где образовала новое Курфюрство — Наявельтское. Открытие, судя по всему, немного разожгло Империю, избавив её науку от явного застоя. Выписав яды, которые Гурд фи Прахта считал годными к лечению, а так же инструкцию по их применению, особенно — «с чем их разбавлять и как» — я было хотел размяться, спустившись во двор. Как раз время, при котором Олаф муштрует людей графа и Гарнизон, которым может командовать, как тут, рядом со мной показалась миловидная служанка. Я узнал её, это с ней начал спать сир Ян, когда прибыл в замок. Во даёт, а мне говорил ни с кем не спать… Хотя наверное потому, что он-то разваливает простых женщин, за секс с которыми никаких последствий, с которыми он бы не смог справится. А я умудрился уложить в постель целую, мать её, принцессу Империи. Ну что поделать? Слишком уж у меня накопилось всё, плюс она сама хотела.
Хотя да, глупо оправдываться. Поступил не рационально и даже суицидально, если мои действия с её прекрасным телом станут известны. Но… Даже в какой-то степени оно того стоило. Принцесса — не простая служанка. Она и ванну принимает, тело в чистоте держит. И откровенно я был рад тому, что стандарты женской красоты в этом мире были фактически такими же, как и в моём, изначальном. А не то было бы очень странно — любить тех, кого назвали бы уродинами.
— Уважаемый, — дама поклонилась. И честно говоря — у сира Яна глаз намётан. Из-за платья, в которое она была одета, что было «мешковатым», все прелести её фигуры, преимущества — были скрыты от глаз. Но не от опытного глаза сир Яна и, получается, моего. Миловидное лицо, чёрные волосы и голубые глаза. Не высший сорт красоты, с теми же аристократками, каких я успел увидеть в Ридермарке и рядом не стоит, но вполне неплохо.
— Вы что-то от меня хотите? — спросил я у женщины. — Меня зовёт сир Ян?
— Нет, — покачала она головой. — Вас вызывает граф Иан ф. Глайд и Ганс Йонкле. Уважаемый Ганс просил сообщить, что они смогли разговорить бандита-Вольфганга. Они считают, что кто-то из вашего каравана должен услышать информацию.
А Дейтриха сегодня опять нет, как и Гельмута. Значит сообщат мне и сиру Яну информацию, полученную от Вольфганга. Со вздохом я вернулся к своим выпискам. Чернила ещё нормально не высохли. Закрыв том учебника Гурда фи Прахта, я обернулся к служанке.
— Отнесите мои записи в мои покои, — отдал приказ я. — Убедитесь, что не повредите их, это важно.
— Я всё поняла, уважаемый.
— О, Тильда, — Гейндвиг обратил внимание на женщину. — Что ты тут делаешь? Какие-то новости от графа Иана?
— Уважаемый Гейндвиг, — она поклонилась мужчине. — Да, уважаемый Ганс Йонкле закончил допрос Вольфганга Лабуда и теперь хочет поделиться сведениями касательно действий этого бандита, — сморщилась она. — Они ожидают в темнице. Я должна была найти сира Яна Дорапа и его оруженосца, уважаемого Люциона и указать им путь туда. Сира Яна я уже отвела. Остался уважаемый Люцион. А вот Дункх, — она назвала имя ещё одного слуги, — должен был найти вас.
— Зная Дункха, скорее всего он нашёл тайник с алкоголем и на этом остановился, — улыбнулся Гейндвиг.
Губы служанки тоже дрогнули в улыбке. Однако… Она и так миловидна, но когда улыбается — становится ещё красивее. Интересно ещё и как сир Ян смог её разложить? Это проститутки в борделях могли нахвататься рикужского языка и понимали его… Впрочем, что там понимать? Мужчина приходит в бордель. Дайте ему красивую женщину на час-другой, пусть отведёт душу. Но сир Ян с Тильдой общался вполне успешно… Ну как общался. Я помог ему выучить немного кхандарский, а вот с ней… Похоже он применил один из классических подкатов, каковых я считал: помогите доброму путнику попрактиковаться в языке. Впрочем, не важно. Сейчас интереснее узнать что смогли вытянуть из Вольфганга Лабуда. Он, конечно, гордый рыцарь и даже некогда состоял в Паладинах, особом отряде Церкви Альтаны. Но даже его можно физически, либо ментально сломать.
— Я проведу Люциона в темницу, — произнёс Гейндвиг, — вы же, Тильда, отправляйтесь выполнить его приказ. Отнесите записи, что сделал Люцион, в его покои.
Женщина поклонилась и подошла к моему столу.
— Идёмте, Люцион, — позвал меня Гейндвиг. — Давайте посмотрим что скажет эта мразь.
— Я полагал, что вы не будете произносить такие слова, — отметил я, когда мы вышли из библиотеки. Стражи, что стояли по обе стороны от входа обозначили поклон нам.
