— Я создаю впечатление приличного человека, — задумчиво проговорил Гейндвиг. — Всегда был спокоен и говорил о холодном разуме. Но… Увидев головы тех двух мальчиков я уже не могу быть особо спокойным. Карл и Петер — были детьми моей сестрёнки и так были похожи на неё. Особенно Петер. Он был слаб телом, как и сестра, улыбался, как она… Фактически — то была её мужская копия. Лишь факт того, что у меня обострилась болезнь помешал мне участвовать в сражении, в котором вы разбили этих уродов, — мужчина кулаки. — Но я искренне рад тому, что вы победили и искренне благодарен вам за то, что вы показали этому ублюдку-Вольфгангу что такое настоящее отчаяние, после потери родного, близкого человека.
— Я сам не очень бы по-доброму относился к такому человеку… — задумчиво произнёс я.
— И это признак того, что вы неплохой человек, — отметил Гейндвиг, когда мы начали спускаться по лестнице. — Мы, взрослые — можем сколько угодно двигать фишки по карте. Играть в престолы, сражаться во имя лишь нам известных целей. Но никогда не впутывать, серьёзно, в это детей. Когда ребёнок умирает по причине какой-либо интриги — это лишь свидетельство, что взрослые вокруг него стали настоящими мразями… Я… Я не могу иметь детей, я пустоцвет. Но Карл и Петер стали для меня настоящими сыновьями. Пусть не моего имени, не моей фамилии, но они были и моими сыновьями. И сейчас даже такой мирный человек, как я, хочет уничтожить что Вольфганга, что всех тех, что стоит за ним.
Мы спускались всё глубже, по лестницам, пока, наконец, не спустились в подземелье. Здесь было куда мрачнее, чем в обычных коридорах замка. Здесь было сыро и неприятно. В клетках находились люди, в основном в обычных кандалах.
— Преступники, — пояснил Гейндвиг. — Так как Глайдвиг — город довольно специфичный, то и преступники у нас… специфичные. Есть так называемое «Озёрное братство». Оно, правда ослабленное, потому что многие члены его перешли в банду Вольфганга. Суть Озёрного братства в том, что оно нападало на торговые корабли на озере Аугенхёле.
Мы подошли к внушительной двери, высотой метра в два. Толкнув её, мы вошли в комнату… Раньше пыточные агрегаты я видел только в кинофильмах, где-то читал их описания. Ими комната была буквально забита. Разные приспособления. Честно говоря, я даже функционал половины назвать не мог… И, надеюсь, никогда на практике не узнаю — для чего эта половина…
— Люцион и Гейндвиг с тобой, — довольно произнёс Ганс Йонкле. Вольфганг Лабуд лежал, закреплённый в каком-то устройстве. Рядом с ним стоял внушительный человек, метра под два ростом. Одет он был в плотную, закрытую одежду. И даже его лицо было сокрыто маской. У меня аж холодок побежал. И так понятно: палач и пыточных дел мастер. Мужчина стоял рядом с каким-то рычагом. Вольфганг же… На нём не было живого места. Подобие трусов скрывали его гениталии, остальные же части тела были обнажены. Кровь стекала с его тела, доносились всхлипы. — Я-же говорил, что его разговорю. Он спел чудную песню, правда пришлось попотеть.
Сир Ян стоял рядом с Ианом и Олафом. Глаза графа буквально блестели от ярости. Впрочем, как и Олафа. Рядом с ними стояли и стражники, которые явно происходили из ведомства Ганса Йонкле. Контролируют, чтобы братья не ринулись и не убили Вольфганга?
— Итак, теперь вы скажете, что узнали? — спросил сир Ян.
— Да, теперь все в сборе. Я рассудил, что и уважаемый Люцион должен знать о том, кто указал на вас. Повторишь всё, что рассказал мне, Вольфганг?
— Я… кха… — мужчина начав говорить, всхлипнул и харкнул кровью. Ганс с неким неудовольствием смотрел на всё это.
— Мы перестарались, — донёсся зычный голос палача. — Надо дать ему время на восстановление, уважаемый Ганс.
— Дать время на восстановление? Это уж как граф Иан решит, — шпик обернулся к графу. — Мне эта падаль больше не нужна, Иан, делайте с ним, что захотите, я узнал всё, что мне требовалось.
Граф посмотрел на полуживого Лабуда предвкушающим взглядом.
— Кройвен, — обратился он к палачу. — Верни его в камеру, убедись, что он восстановится. А после… Мы поговорим… — грозно произнёс он. — И этот разговор ему будет аукаться в пекле. И демоны Луки ему покажутся кроткими овцами в сравнении с тем, что я с ним сделаю!
Палач начал убирать фиксацию с конечностей полутрупа, а Ганс тем временем произнёс.
— В покушении на вас можно винить «Звёздный Двор».
— Звёздный Двор? — спросил я, когда Ганс, я и сир Ян вышли из комнаты. Стражи из Тайной Канцелярии последовали за нами. — Но ведь это высшая организация в Церкви Альтаны! С чего бы им заниматься грабежом караванов?
