— Наёмные убийцы из пустыни, которые состоят сплошь из женщин? — уточнила она. — Да, есть такое. Впрочем, они могут только убивать мужчин, на которых им укажут. Я же могу и многое другое. К примеру — под покровом ночи пробраться в лагерь армии и отравить провизию. Или в городе отравить колодец. Вариантов много. А сестринство Азы — это просто убийцы. На смену одному мужчине может прийти другой, более опасный. Так что устранение — не всегда действенный способ. Думать надо шире… Хммм… Ты верно думаешь не шире, а уже, — перехватила она мой взгляд. — Что у тебя сейчас в мыслях? Быть может вопрос о том, скольких я убила в постели?
Чёрт, она слишком проницательная… Должен признать, я считал её куда тупее.
— Ни одного — вот мой ответ. Я всё ещё девица, пусть мы и отрабатывали в Небесном Городе разные варианты.
— И как же вы их отрабатывали, если ты всё ещё девица? — набрался смелости я.
— Ну так, как думаешь — что главное в убийстве во время соития? Процесс соития, или само убийство?
— Главное убить…
— Вот именно, — кивнула она. — Главное убить. Дедушка мне пока ни разу не поручал такие задания. Но когда-нибудь…
— Ты так стремишься потерять девичество и кого-то убить?
— Убить надо недостойного. Я сильна, — Маи посмотрела на небеса. — Сильнее многих. И если мне предстоит найти себе мужчину, то он должен быть сильнее меня. А те, кого приказывают устранить на миссиях — слабее. Просто до них, бывает, не выходит добраться традиционными способами. Вот и всё. Если хочешь меня — стань сильнее меня. Но, тебе это не светит, даже с твоими глазёнками.
— Будто мне это от тебя так надо, — фыркнул я. — У меня были женщины, которым ты в подмётки не годишься, — перед глазами всплыл образ Дарлы. — Как бы ты не желала — с ними ты не сравнишься, пройди ты хоть тысячу тренировок «Шиноби бутай», или сестринства Азы. Хорошая женщина — это не только та, что умеет многое в постели.
— Ты так говоришь, — встала она и направилась на берег. — Но на деле — всё не так. Боги создали вас жалкими. Вы, мужчины, всегда кичитесь силой, землями, богатством. Вы можете воевать множество раз. Можете убивать своими словами десятки тысяч человек… Но неоспоримо одно. Жалкий и бедный рыбак, великий и суровый воин, хитрый и коварный вор, пройдоха-торгаш, или прагматичный правитель… Не имеет значение кто мужчина, мимо голой женщины никто из них не пройдёт. Каждый из них попадётся в умело расставленные сети. Это и есть наша настоящая сила.
— Ты заблуждаешься…
— О нет, — гадко ухмыльнулась она, накинув на себя рубаху и начав надевать штаны. — Я видела это бесчисленное количество раз. Сила мужчин — контролировать многое. А сила женщин — контролировать мужчин. Так уж заведено. Даже ты, говоря о том, что у тебя были женщины, которым я и в подмётки не гожусь — являешься лишь целью контроля. Воспоминания об этих женщинах контролируют тебя. Таким образом даже ты, несмотря на весь твой пафос — находишься под контролем тех женщин. Такие вот дела, — напоследок произнесла она.
— Ты действительно глупа, раз считаешь так, — отметил я. — Глупая и наивная женщина. Много мужчин может быть под контролем женщин, я не отрицаю. Но ещё больше женщин сложили свои головы, считая, что могут при помощи парочки своих дырок вертеть нами, как им полагается. Ты глупа, раз считаешь, что всё упирается только в такое, — я вышел из ручейка и направился к своей одежде. — Я могу сказать тебе: как ты умрёшь. Ты умрёшь — едва встретив мужчину, который думает не нижней частью тела. И ещё кое-что, — произнёс я. — Помни — твой господин именно мужчина. Он вырастет таковым. И что дальше? Ты, такая пафосная и гордая шиноби — склонишь перед ним голову… И склонишь в любом случае, даже если из него вырастят ничтожество, кое не способно будет даже жопу себе подтереть… Ты останешься его шиноби, ты будешь ему кланяться. Как и все остальные. Как я уже говорил — женщины, которые считают, будто могут подчинить мужчину никогда хорошо не заканчивали свою жизнь.
— Ты это всё сказал, чтобы самооправдатся, — произнесла с усмешкой Маи. — Тебе больно от того осознания, что ты когда-нибудь найдёшь себе женщину. И что она будет контролировать тебя. Ты не хочешь быть под контролем, я это вижу. Ты своенравен и горд. Но ты будешь, ибо против воли Богов, каких-бы то ни было — ты не сможешь пойти.
