Володя долго смотрел на угли, и, когда оторвал взгляд, в глазах затанцевали зеленые бабочки. Потом они растаяли, и Володя увидел черные березы. Над березами висел тонкий светлый месяц. Вдруг месяц начал расплываться, и Володя почувствовал, что слипаются ресницы. Больше всего захотелось добраться до постели и залезть под одеяло.
В палатке он включил фонарик и положил его так, чтобы свет отражался от парусинового потолка. Затем стянул рубашку и бросил на матрац. Не на свой, а на соседний. На Кашкин. И только тут сообразил, что Кашкина постель пуста.
Володя был настолько утомлен, что даже не смог разозлиться. «Пусть… - подумал он. - Никуда этот несчастный Кашка не денется…»
Да, но вдруг он все-таки куда-нибудь денется? Забредет в темные кусты и начнет скулить от страха. Или еще что-нибудь… Отвечай потом за него…
Володя чуть не заплакал от усталости и досады. «Чтоб он провалился, этот оруженосец!» Пришлось тащиться к угасающему костру.
Кашка спал у березового пенька. Спал, как на кровати: подложил под щеку ладони, подтянул к животу перепачканные золой колени и, наверно, видел во сне что-то хорошее, потому что улыбался.
Над Кашкой стояла Райка. Она заметила Володю и сказала жалобно и нараспев:
- Позабыли бедного оруженосца. Бросили маленького.
У Володи пропало желание ругаться. При Райке приходилось быть сдержанным и сильным.
- Я думал, он давно в палатке, - объяснил Володя и взял Кашку за плечо: - Вставай.
- Дождик будет… - пробормотал Кашка и заулыбался во сне еще шире.
Райка тихонько засмеялась.
- «Дождик», - сказал Володя сквозь зубы. - А ну вставай! - Он тряхнул оруженосца покрепче.
- М-м… - ответил Кашка и разогнул одну ногу.
- Безнадежное дело, - вмешалась Райка. - Тащить придется.
- Придется…
Кашка оказался легоньким. Володя нес его на руках, как охапку сухих дров. Кашкины волосы мягко щекотали ему плечо, а ноги болтались и колотили пятками по бедру.
- Спокойной ночи, - сказала вслед Райка.
- Угу… - откликнулся Володя.
В палатке он не очень аккуратно брякнул оруженосца на постель и сдернул с него сандалии. Потом посмотрел на Кашкины штаны. Они были вымазаны сажей и землей. А новые простыни светились, как нетронутый снег. Володя чертыхнулся и начал вытряхивать оруженосца из штанов.
Коричневая куколка выпала из Кашкиного карманчика. Это был деревянный Альпинист.
- Смотри-ка ты… - озадаченно сказал Володя.
Маленький путешественник смотрел на него из-под козырька крошечной фуражки. Но ведь Володя ничего не знал. Он подержал Альпиниста на ладони, аккуратно спрятал его на старое место и опять взялся за спящего оруженосца.
А когда Кашка был наконец уложен, Володя почувствовал, что спать уже не хочется. И вдруг ему стало смешно. По-настоящему смешно. «Рыцарь Фиолетовых Стрел, - сказал он себе. - Рыцарь Пеленок и Сосок. Ну и влип же ты, рыцарь…»
Володя лег поверх одеяла и выключил фонарик. «Провалю завтра всю стрельбу», - подумал он, однако особого беспокойства не почувствовал.
В палатке звенел одинокий комар. В узкой прорези входа синело ночное небо. Потом туда протиснулся месяц и зацепился за край парусины отточенным рожком. На поляне кто-то подбросил на угли сухие ветки, и в палатке запрыгали рыжие отблески.
И этот комариный звон, этот месяц и отсветы огня да еще легкий запах дыма отвлекли Володю от мыслей о стрелах, о Кашке, о турнире.
Потому что он вспомнил прошлогоднее лето. Вспомнил Белый Ключ. Костры над озерами. Отражение месяца в черной воде. Стрекоз с шестиугольными глазами. Обиды и радости прошлых каникул.
В том году, окончив пятый класс, Володя устроил дома бунт. Когда мама показала путевку с толстощеким лупоглазым горнистом и палатками на картинке, Володя сунул руки в карманы, посмотрел за окно и четко произнес:
- Не поеду.
Он устоял под первой волной упреков, угроз и уговоров. Когда мама сделала передышку, он повторил:
- Не хочу.
- Изверг, - сказала мама. - Эгоист. Я с таким трудом… Вот подожди, придет папа.
Пришел папа, и все повторилось при нем.
В заключение мама попробовала заплакать. Володя держался.
- Может быть, объяснишь, что это за фокусы? - спросил папа.
- Объясню, - сказал Володя. - Объяснить - это пожалуйста. За что я должен мучиться почти целый месяц? В столовую - строем, из столовой - строем, купаться раз в день по пять минут, да и то не всегда. Зато спать по два часа в день - обязательно! За смену это сорок восемь часов. Это двое полных суток, убитых наповал! За что? А палатки только на картинках! Издевательство…
- По его мнению, режим - это издевательство, - сухо сказала мама и отвернулась. Весь ее вид говорил: «Полюбуйтесь, кого мы вырастили».
Володя зажал в себе шевельнувшуюся совесть и нахально сказал:
- Вы нарочно хотите, чтобы я мучился.
Мама сурово выпрямилась и вышла из комнаты. Папа нерешительно спросил:
- Может быть, тебе уши надрать?
- Пожалуйста, - равнодушно откликнулся
Володя. - Это не поможет.
- Чего же ты хочешь?
Володя промолчал. У него была ясная цель.
- Ты же знаешь, что с мамой в Кисловодск нельзя, там санаторий для взрослых. Дома одному - тоже не жизнь.
Володя это знал.
- Уж не хочешь ли со мной на раскопки?
