- Мы тебя сейчас лупить будем, - сообщил «граф». - Если у тебя оправдания какие-нибудь есть, давай говори. - Голос у него был басовитый и мрачный.
Оправданий Володя не имел. Был у него только вопрос:
- За что?
- Ты ваньку не валяй, - сказал «граф». - Смотри, Юрка, он как будто и не знает.
Голубоглазый Юрка спросил в упор:
- Ты Надьку зачем задеваешь?
«Ябеда, предательница!» - подумал Володя и ответил:
- Что-то не помню.
- Ну, сейчас припомнишь, - пообещал Юрка.
Рыжие адъютанты выжидательно глянули на своих командиров: «Уже начинать?»
«Туда же, малявки», - беззлобно подумал Володя.
Сзади была пустая дорога, и Володя знал, что никто его не задержит и никто не догонит. Но бежать по улице и думать, что, может быть, из каждого окна с насмешкой и любопытством смотрят на это незнакомые жители Белого Ключа!
А не бежать - излупят.
- Когда я ее задевал? - хмуро спросил он.
- Он ее утром два раза бил и вечером один раз. И стрелял из рогатки, - доложил Юрке медноволосый. При этом на Володю он не смотрел и жевал большое желтое яблоко. Интересно, где он достал такое яблоко в июне?
- Вранье же это, ребята! - самым искренним тоном сказал Володя. - Ну зачем я ее бить буду? Только из рогатки один раз, да и то мимо. И она же первая виновата!
- Гляди, как выкручивается! - сказал тонконогий мальчишка голосом писклявым и беспощадным.
Юрка втянул воздух и решительно поддернул штаны, давая понять, что разговор кончен.
- Четверо на одного? - спросил Володя и подбоченился. Не для фасону, а для того, чтобы легче было скользнуть правой ладонью в задний карман.
- А че? - поинтересовался «граф». - Нельзя?
- Даже семеро, - сказал Володя. - Вон еще к вам пополнение ползет.
Хитрость удалась. Они оглянулись, и Володя успел отскочить еще шагов на пять. А когда разозленные мальчишки развернулись для нападения, он уже стоял с растянутой и наведенной рогаткой. Он знал, что делает, но выхода не было.
- Ну? - сказал он, переглатывая от волнения. - Что встали? Давайте! Я успею выстрелить два или три раза. Два - это точно. Врежу между глаз без промаха. Так что двое - сразу с копыт. А с остальными видно будет.
- А если смажешь? - неуверенно спросил «граф».
Остальные промолчали, беспокойно поглядывая на Володино оружие.
- Ты, рыжий, подбрось яблоко, - резко сказал Володя.
- Зачем?
- Подбрось. Успеешь еще сжевать. Выше бросай.
Хозяин яблока вопросительно глянул на Юрку, но тот не отрывал взгляда от рогатки.
- Ну, бросил… - Яблоко темным мячиком взлетело в вечернее небо.
Резина щелкнула с резкостью пастушьего кнута. «Мячик» в небе дернулся, и от него отлетел осколок. Потом яблоко упало на дорогу, и четверо мальчишек бросились к нему.
Володя обошел их и зашагал к дому, на ходу перезаряжая рогатку. Он шел и очень боялся услышать за собой топот. Но топота не было.
Надежда оказалась дома и вела себя так, будто ничего не случилось. Расспрашивала родителей про концерт и жалела, что пришлось им смотреть такую сонную дребедень. Улыбалась Володе, когда ужинали, и подливала ему в кружку холодного молока.
- Все в порядке? Дипломатические отношения установлены? - спросил дядя Юра.
- На высшем уровне, - сказал Володя.
Надежда улыбалась.
- Слушай, Надя, - сказал Володя, - есть тут такой Юрка. Ходит в майке с дырой на пузе. Как его фамилия?
- А, это, наверно, Перевозчиков, - невинным голосом откликнулась Надежда. - А что?
- А ничего, - нежно сказал Володя. - Привет тебе от него.
Перед сном он вышел за калитку, сдернул с рогатки резину и забросил ее в крапиву. Потом зажал в кулаках гладкие деревянные рожки и рванул их в разные стороны. С громким хрустом рогатка разломилась. Это было очень грустно, однако ничего другого сделать Володя не мог. Еще в прошлом году, когда появилась опасность, что Большая Игра перерастет в Большую Войну, Володя вместе с другими мальчишками пообещал, что не поднимет рогатку ни на человека, ни на зверя, ни на птицу. Это случилось на берегу ручья, когда Сережа Вересов поднял с земли своего белого почтаря, перемазанного кровью, и, ничуть не скрывая слез, сказал:
- Сперва в голубей стреляете, потом в людей будете? Фашисты…
Вот после такого случая обе стороны и приняли «Закон об оружии».
А сегодня Володя нарушил этот закон дважды…
Утром Володя вышел на улицу.
Больше всего на свете в любых делах он не терпел неясности. Поэтому все неприятные вопросы старался решать как можно быстрее. Жить так было спокойнее и проще.
Сейчас его беспокоила мысль о здешних мальчишках. Драться с ними со всеми он не мог. А жить здесь целый месяц и прятаться все равно нельзя. Глупо это. Хуже всего именно то, что это глупо и смешно. Через несколько дней все ребята со смехом будут говорить, что в доме Веткиных живет новый мальчишка, которого надо поймать и отлупить. Многие даже не спросят, зачем это надо.
Может, и не поймают, но от насмешек все равно не скроешься, а они страшнее кулаков…
Володя шел серединой улицы, зорко поглядывая по сторонам. Он ступал неторопливо и твердо, как человек, уверенный в своей безопасности.
Но улица была пуста.
