Кашка никуда не убегал. Он стоял в двух шагах, прочно расставив ноги и держа наперевес кривую березовую палицу. Глаза у него стали совершенно круглые от отчаянного ужаса или от такой же отчаянной решимости, а рот был приоткрыт, словно Кашка хотел сказать «мама» и остановился на полуслове. Видимо, он еще не понял, что опасность ушла. Несколько секунд Володя смотрел на него с изумлением. Потом сказал:
- Все. Отбой.
Кашка уронил свое оружие. Он хотел улыбнуться, но только сморщился, как котенок, собравшийся чихнуть. И вдруг заплакал. Сначала несильно, а потом безудержными крупными слезами.
- Ты что? - Володя растерялся. - Кашка, слышишь… Ну перестань.
Кашка попробовал перестать и не сумел. Володя замолчал. Что тут делать? Успокаивать плачущих - нелегкое умение.
- Ну, хватит воду лить, - наконец проговорил он. - Слышишь? Кашка… Перестань выть!
Кашка послушно кивнул и всхлипнул еще несколько раз. Потом виновато улыбнулся щербатой своей улыбкой и сказал, глядя в сторону:
- Я их, проклятых, боюсь… Я когда маленький был, меня собака укусила. Вот… - Он повернулся и показал сзади под коленкой несколько белых бугорочков - следы зубов.
- Ладно уж, - с неумелой ласковостью сказал Володя. - Все уж прошло ведь… Да, а ты почему не убежал? Я тебе крикнул: беги! Ну?
Кашка поднял еще залитые слезами глаза. И тихонько спросил:
- А ты?
- Ну, я… Что - я? От собаки нельзя бегать. Я-то знаю про это. А ты? Ты ведь мог убежать, раз я остался.
- Да, остался… - прошептал Кашка. - Она вон какая. Как волк. А ты с такой палочкой остался. С тоненькой…
Они разом взглянули на Володину тросточку и разом перевели глаза на кривую Кашкину дубинку.
И что-то словно сдвинулось в душе у Володи. Растаяла вся его твердость. Захотелось вдруг сделать совершенно непонятное: взять за узенькие плечи этого сероглазого пацаненка, притянуть поближе и сказать: «Эх ты, Кашка, Кашка. Оруженосец…»
Конечно, ничего такого Володя не сделал. Не умел он так. Девчонки это умеют, а он не может. Только взял Кашку за руку и сказал:
- Идем… А собака-то трусливая. Хозяин крикнул, а она сразу на пузо…
Кашкины глаза просыхали. Он взглянул на Володю серьезно, почти строго. И ответил:
- Он плохой человек. Хороших людей собаки не боятся. Он, наверно, ее бьет.
- Да? Да, пожалуй… - согласился Володя. - А ты… ты ничего человек, Кашка.
Это все, что он сумел сказать верному оруженосцу. Не всегда нужно много слов. Кашке хватило и этих. Радость запела в нем, как серебряная труба. Но чтобы хоть немного походить на сдержанного Володю, Кашка радость спрятал и проговорил:
- Жалко. Сейчас уж, наверно, на обед пора. Так и не доделал ты тросточку.
- Подумаешь, беда, - отмахнулся Володя. - Завтра доделаем.
- Что? - изумленно спросил Кашка.
- Завтра доделаем, - повторил Володя. - А что?
Он сказал не «доделаю», а «доделаем»!
ДО-ДЕ-ЛА-ЕМ!
Кашка был счастлив полностью. До конца. Больше он ничего не хотел. Он шел с Володей. Шел на ту лужайку, где вчера повстречали страшную собаку и где камень. Там они будут разводить костер. Вдвоем. Кашка шагал не сзади, а рядом. Володя сам зашел за ним и небрежно сказал Серафиме:
- Мы с Кашкой погуляем. Не бойся, он со мной будет.
И вот они идут. Володя сказал, что хочет обжечь в костре тросточку. Вчера вечером он вырезал на ее коре шахматные квадратики, полоски, треугольнички, кольца. На огне вся тросточка потемнеет, а потом Володя снимет кору, и на обуглившемся дереве останутся белые узоры…
День был прохладный. Солнце лишь изредка проглядывало в разрывы облаков. Кашка отправился в путь в одной рубашонке и поеживался. Но он был рад: когда холодно, еще приятней сидеть у костра.
В лесу ветер стал слабее, и, когда пришли к поляне, Кашка почти согрелся.
Набрали сухих веток и сложили у камня.
- Кашка, ты про костер помалкивай, а то будет нам нахлобучка, - предупредил Володя.
- Я помалк… помолк… буду помалкивать. А у тебя есть спички?
- У меня стекло есть. От бинокля. Надо только солнца дождаться. Вот смотри…
В Кашкину ладонь круглой льдинкой скользнуло выпуклое стеклышко. Кашка бережно взял его за края и навел себе на локоть, чтобы в увеличенном виде рассмотреть одну из царапин. Солнце выпрыгнуло из-за облака и кольнуло кожу огненной точкой. Кашка ойкнул, уронил линзу и засмеялся.
- Ага! - сказал Володя. - Ты не шути. Это солнечная энергия.
- И костер загорится?
- Как миленький. Сбегай к соснам, принеси сухих иголок. Они как порох.
Кашка, подпрыгивая, бросился за растопкой. Он бежал, а в голове плясали прискакавшие откуда-то коротенькие строчки:
«Костер как живой…» - вспомнил он и вдруг понял, что все эти строчки соединяются в стихи!
Кашка пошел не спеша. С самого начала повторил все, что сочинилось. Получилось здорово, только нужно было придумать немножко не так. Вот как надо:
Нет, еще немножко не так.
