Вразнобой защелкали арбалеты — и в рядах Воронов покачнулся один из всадников. А чернорясцы, едва заметив подозрительное шевеление, тотчас же прикрылись щитами. И выпущенные по монахам болты бесполезно лязгнули об металлическую окантовку щитов.
— Эй-я-я! — донесся крик со стороны Воронов.
Дробно загрохотали барабаны, ускоряя ритм.
Рванулись с места кони, наклонились тяжелые копья.
— За щиты! Прячьтесь! Стреляйте по ним! — метался по полю вожак.
Бесполезно…
Часть лесных братьев ломанулась к реке — тяжелые окольчуженные лошади противников переплыть её явно не смогли бы. А значит — имелся шанс. Небольшой, совсем мизерный — но он был!
Проскочить перед носом у монахов.
Увернуться от стрел и болтов с хутора.
Переплыть (бросив к чертям все снаряжение и вооружение) реку.
И тогда, наконец, укрыться в лесу на той стороне…
Понятное дело, что добегут не все.
Кто-то ляжет под копытами коней.
Кого-то достанет дубина или меч.
А кто-то поймает стрелу уже у спасительной воды.
Пусть!
Но хоть кто-нибудь, да добежит…. Отчего же не я? Ну ведь не могут же они убить всех?
И почти полторы сотни человек рванулись к воде.
Ещё метался между бревенчатыми щитами вожак, пытаясь выстроить какое-то подобие обороны. Лихорадочно перезаряжали свои арбалеты немногие оставшиеся стрелки, косясь краем глаза на надвигающуюся черную стену. Утаптывали землю вокруг вонзенного наискось копья бывшие солдаты — сказался прежний опыт. Укрылись за бревнами секирники, готовые рубить из своих укрытий ноги коням и добивать упавших на землю всадников.
Шанс был и здесь — не только в бегстве.
Остановить или придержать атаку на этом рубеже. Пусть ненадолго — но задержать их здесь, сбить темп. И вот тогда — бегом к лесу! Сквозь расстроенные ряды вражеской конницы. Посмотрим, как долго и с каким успехом станут ловить там пешего, это верхом-то?
Шанс был…
Но не срослось…
Аж до самого хутора долетел жуткий треск — это копья Воронов ударили по бревенчатым загородкам.
Построенные на скорую руку, долженствующие защищать только от стрел, бандитские поделки не выдержали таранного удара латной конницы. Щепки разлетелись в разные стороны — метров на десять!
А вслед за щепками, разлетелись и строители этих загородок. Впрочем, кое-кто никуда не полетел… по причине присутствия в организме инородных тел… метра, эдак, в два-три длиной… с копьем в брюхе летать затруднительно…
Черная шеренга прокатилась над разметанными бревнышками.
И вторая прошла… добивая по пути уцелевших.
Так что для третьей шеренги работы не нашлось. Совсем почти не нашлось.
Крики и треск эхом отозвались на другой половине поля — там, куда рванулась основная масса лесных удальцов.
Неподвижно стоявшая шеренга монахов внезапно тронулась с места и, набирая скорость, стала загибать края, сгоняя всех бегущих в громадный мешок. Слишком поздно поняли многие из них истинный смысл этого маневра. Казалось бы — ну чего такого страшного? Ну, сверну я влево (или вправо) уходя от этих черных всадников — пусть себе скачут мимо! Но только столкнувшись со своими же товарищами, которые точно также свернули, убегая от посвистывающих в воздухе палиц, они вдруг осознали — а бежать-то и некуда!
— Господь — да падут твои враги! — слитный боевой клич вырвался из уст надвигающихся чернорясников.
И опустились тяжелые палицы…
Сжавшееся вокруг разбойников кольцо пришло в движение, периодически выбрасывая из себя отдельные отряды. Они разрезали обезумевшую от ужаса толпу на части, смыкались, окружая отрезанный кусочек… и снова шли дальше, оставляя на месте столкновения измочаленные бездыханные тела. Попытки разбойников оказать сопротивление пресекались мгновенно и самым безжалостным образом — живых после этого не оставалось вообще. И только те, кто успел загодя бросить оружие и поднять вверх правую руку, демонстрируя отсутствие в ней чего бы то ни было, мог рассчитывать на то, что всадник в рясе задержит свой удар. Таких счастливцев было немного…
Кольцо чернорясников сжалось… и распрямилось.
Всё.
Никто не успел добраться до спасительной воды…
Жалкая кучка уцелевших, подгоняемая сзади монахами, торопливо бежала к стенам хутора.
— Вот и всё, миледи… — сержант оторвал свой взгляд от узкого окошка, обернувшись к Мирне. — Воевать нам более не с кем. Найл! Убрать телеги и открыть ворота!
Въехавших в ворота хутора всадников встретили весьма радушно — как освободителей. Вынесли ведра и кружки с водой — утолить жажду и перевести дух. Пойманных разбойников заперли в сарай — с ними разберутся позже. А пока есть другие, более важные дела.
Спрыгнув с коня, командир Воронов коротко поклонился Мирне.
— Миледи, прошу вас на два слова…
Отойдя в сторону (неслышной тенью последовала за ними сестра Агея), они остановились около стены дома.
— Миледи Ерш, позвольте передать послание.
— От кого?
