Меч с руной «Разрушение», которая базировалась на руне «Источник», работал ровно так, как и следовало из тех записей, что я принес из древнего города — он пробивал магическую защиту монстров. Не всегда сразу, но уже гораздо лучше, чем обычными средствами. Вообще хорошо, что у меня есть альянс, собственные группы Искателей (уже целых шесть), а еще друзья Искатели. Все эти люди сильно облегчали мой труд, ведь всегда находились те, кто были готовы протестировать оружие, а это очень экономило мое время.
Еще из недавних разработок — кинжалы-невидимки. При ударе они поглощали свет и звук. Разумеется, в обычном состоянии они не были невидимыми. Однако в момент удара их можно было рассмотреть с такой «легкостью», с какой замечаешь слегка мутное стекло в прозрачной воде. Когда бой идет на больших скоростях это может быть очень неплохим подспорьем.
А работали эти кинжалы за счет руны «Невидимости». На самом деле пришлось еще использовать гравировку и зачарование, чтобы руна работала так, как требовалось и при этом не жрала кучу энергии. По итогу, думаю, у меня как раз и получилось то самое пресловутое артефактное оружие. Да, не самое зрелищное, но зато эффективное.
На аукционах мое оружие теперь покупали даже столичные аристократы и это, мягко сказать, воодушевляло. Заставляло больше времени проводить в изучении древних записей, совершенствовать рунное мастерство, развивать навык зачарования и закалки. В общем, становиться во всех смыслах куда более искусным мастером молота и наковальни.
Кроме того, после недавних событий, я стал значимым членом рода. А потому ко мне обращались видные аристократы с заказами. Да, практически у каждого из них имелось духовное оружие, однако это не отменяло того факта, что им все еще нужно было оружие для снабжения собственной гвардии. Да и в целом я старался делать оружие не только функциональным, но и красивым, чтобы его просто хотелось приобрести.
За это время, с помощью непосильного труда Черноборода, молодые кузнецы неплохо выросли в мастерстве и дали клятву верности. Я даже перестал называть их молодыми, формально это все еще были молодые парни и девушки, но уже точно не «зеленые» подмастерья. Они стали настоящими мастерами, впрочем, до нас с Алексеем им еще было далеко, но ведь растут же.
Кстати, про Алексея! Недавно он все же женился на баронессе Елизавете Сергеевне. Да, их страсть было сложно не заметить, они вели себя, точно влюбленные подростки. Особенно неловко было баронессе, когда я встречал ее на территории поместья. Она виновато улыбалась и говорила, что ждет Алексея.
Я нисколько не раздражался ее поведением, а наоборот, использовал возможность — мы обсуждали алхимию и я получал полезные советы по совмещению этой непростой науки с кузнечным ремеслом, а еще девушка привозила мне в подарок разные порошки и вещества.
Еще из интересного — для Алексея и Елизаветы пришлось построить еще одно отдельное помещение. Ведь они теперь работали совместно, все экспериментировали и проводили опыты по созданию новых сплавов с использованием алхимии. Именно поэтому у них постоянно что-то взрывалось, дымило, стреляло кислотой или обжигающими искрами.
Кроме всего необходимого, Чернобород попросил установить в его алхимическую кузницу тренажер для жима лежа. Сперва я не понял зачем, да и потом тоже не понял… Но благо место позволяло, а потому я не был против.
Удивительно, но с появлением тренажера продуктивность «алхимического» цеха выросла в разы. Алексей и Елизавета почти каждую неделю представляли мне новую разработку, а еще они все так же были влюблены в друг друга.
Позже профессор Саганов и Искатели добрались до тех древних записей, которые я не нашел. Потребовалось время, чтобы их расшифровать. Среди гор бесполезной информации особенно выделялось следующее: «Подземелья — это „раны мира“, оставленные катаклизмом в другом измерении. Если их не закрывать, катастрофа повторится — пробудится нечто, что уничтожит цивилизацию».
После того, как Саганов представил эту информацию СМИ, колесо событий, связанных с Подземельями, закрутилось с новой силой. Те, кто считали, что Подземелье — это чистое зло, лишь убедились в своей правоте. Те, кто не собирался закрывать Подземелья и терять доход, пошли в полный отказ — они настаивали на дальнейших исследованиях, на привлечение новых ученых и вообще всячески противостояли массовым зачисткам, тоже использую для этого СМИ.
В результате всего этого Гильдия Искателей раскололась на два противоборствующих «лагеря».
Консерваторы, во главе с Федором Михайловичем Железняковым, требовали не просто пересмотреть подход к исследованиям, а вовсе их заморозить. И мотивация их прекрасно понятна: если резко начать закрывать все Подземелья, прибыльные и не очень, то это явно снизит доходы, как самой Гильдии Искателей, так и людей на местах.
