Федор Михайлович Железняков находился в своем столичном поместье, когда информаторы сообщили ему о том, что родной брат Ивана Викторовича Чернова — Олег Викторович отправился закрыть одно из стандартных московских Подземелий.
От этого Подземелья практически не было никакой пользы. В те «далекие» времена, когда буйствовали реформаторы, еще задолго до того, как консерваторы нарастили силу, его не закрыли только по большой случайности. Однако вскоре после того, как прошел Совет Безопасности по вопросу Подземелий, сверху поступил приказ закрыть и это Подземелье — вот с этим сложно было спорить, впрочем, консерваторы не спешили сдаваться.
Плевать бы хотел Железняков на это бесполезное Подземелье. Однако где другие не видели никакой существенной выгоды или вообще проблемы, Федор Михайлович видел возможности. Разумеется, он все еще плевать хотел на Подземелье с высокой колокольни, однако он придумал кое-что коварное, оставалось только заручиться поддержкой двух родов и своих покровителей. А все только для того, чтобы пленить родного брата главы рода Черновых.
По плану Железнякова, который он прокручивал в голове, что называется «от и до», за последние несколько минут три раза, все складывалось максимально удачно. Так или иначе, с поддержкой в виде родовых гвардейцев, Искателей-консерваторов и просто своих приближенных, он сможет одолеть рейд во главе с Олегом Викторовичем еще на подходе к никчемному Подземелью. А уже это спровоцирует Черновых и, возможно, их союзников на ответные действия.
В общем, план Железнякова заключался в том, что он вынудит Черновых атаковать первыми. И, если союзники не подведут, то перебьет существенную часть рода. В лучшем случае прикончит самого Романа Чернова, при еще лучшем раскладе — оставит род без его проклятого консерватора-главы.
Поглаживая густые бакенбарды указательным пальцем, Федор Михайлович сорвался с места и поспешил к Подземелью. Параллельно с тем он принялся названивать своим покровителям и союзникам. Нужно было спешить, чтобы успешно реализовать план.
Какое-то время спустя Федор Михайлович, с довольной улыбкой и брызгами крови на суровом лице, стоял в одном из заброшенных зданий вблизи того самого бесполезного Подземелья, которое на деле оказалось ключевой частью, как он сам думал, замечательного плана.
Железняков только что самолично прикончил нескольких родовых Искателей Черновых на глазах Олега Викторовича. Самого же Олега он пока решил пленить — эту «карту» можно будет разыграть позже, а пока — самое время вступить в бой, ведь к оставшимся Искателям рода Черновых уже присоединилась подмога. Один из приближенных Железнякова сообщил ему о том, что в числе атакующих все дети Ивана Викторовича. О лучшей новости Федор Михайлович не мог и мечтать!
Железняков выпрыгивает в окно четвертого этажа. Своим массивным крепким телом Искателя, он выбивает не только тяжелую раму вместе со стеклом, но и часть кирпичей с облицовкой. Падая вниз по параболе, он молниеносно материализует духовные секиры.
Замахивается, в его глазах все вокруг будто бы замирает, метает! Сначала левую — секира попадает точно в Искателя с посохом, который засел на крыше и сражался на стороне Черновых. Затем правую — она закручивается в воздухе и несется не самым очевидным образом. В итоге легко рассекает одного из Искателей на две части.
После того, как Железняков приземляется, проломив пальцами одной руки асфальт, чтобы сохранить равновесие, он вытягивает свободную руку вверх и ловит окровавленную духовную секиру, которая с удовольствием возвращается к своему владельцу.
Федор Михайлович махом подрывается с места, материализует вторую секиру и кидается в самое пекло боя. Сегодня он решителен, как никогда прежде, и сделает все, чтобы убить детишек Чернова-старшего.
Железняков, разделавшись с несколькими нашими людьми, злобно скалится и рычит. Его классическая прическа растрепана, бакенбарды взъерошены, а лицо с массивной нижней челюстью и кривым носом забрызгано каплями крови.
— Где Олег⁈ — злобно кричит Гена.
Железняков на это лишь ухмыляется. Он перехватывает духовные секиры и бежит в нашу сторону, лишь набирая скорость. С каждым шагом асфальт под его ногами разрушается сильнее, а пыль позади поднимается выше.
— Говори, сволочь! — орет Максим.
Старшие братья легко обгоняют нас с Анной. Сперва на верзилу Железнякова кидается Максим. Он держит двуручный духовный меч и с прыжка, проводя по широкой дуге, обрушивает его на Железнякова. Тот легко принимает удар на две секиры, а после под его мощными надбровными дугами виднеется блеск разума — коварства. Он будто бы в одно мгновение ускоряется и становится раз в десять сильнее.
В итоге Максим не успевает толком приземлиться, как секиры обрушиваются на него с невероятной силой, сверкая белым размытым пятном.
Последнее, что я успеваю увидеть перед ударом и хлопком с копнами искр — это то, как Максим выставляет меч в блоке. Железняков сносит брата секирами, все равно, что огромный носорог.
