Повторные ура вновь вновь поднялись после того, как президент Дэвис похвалил солдат. Он, не довольствуясь этим, продолжил говорить о Конфедерации в целом: — После войны и революции несколько штатов признали себя независимыми, но Север умышленно нарушил договор между независимыми штатами и образовал свое правительство, поставив его над штатами, и превратил его в машину для вмешательства в их внутренние дела. Они создали систему для диктата и подчинения всех остальных, по сути назначая на руководящую роль самих себя. Таким образом, наши штаты, вдруг потерявшие договоренности друг с другом, стали объединяться — и так родилась наша славная Конфедерация.
Коделл слышал, что-то навроде „понятно“ от мужчин, стоявших рядом. Все это было обращение к разуму, а не к страстям; это было совсем не то, что он хотел бы слышать. Каждое слово было правдой, но это было не то, что солдатам необходимо было услышать сейчас: Дэвис слишком много умничал. Чувства в нем были заморожены.
Казалось, тот и сам почувствовал это, впрочем, почему бы и нет? Он сам был солдатом, прежде чем обратился к политике. Тогда он перешел к заключительной речи: — Никто не сможет успешно провести гигантский план завоевания свободных людей. Тем не менее нас признали весьма неохотно. Мистеру Линкольну пришлось признать, что мир достижим только на основе признания наших неотъемлемых прав. За это я должен поблагодарить неукротимое мужество наших войск и неутолимый дух нашего народа. Да благословит вас всех Господь!
И снова Коделл громко кричал слова одобрения. Понимая, что независимость Конфедерации Штатов была наконец достигнута. Хоть и при больших усилиях — все таки она пришла. Но поблагодарив солдат и народ, Джефферсон Дэвис опустил один фактор, который также сыграл важную роль в освобождении юга: ривингтонских пришельцев и их оружие. Коделл спрашивал себя, возмущались ли этим неупомянутые и непризнанные.
Приветствия затихли. Мужчины армий Северной Вирджинии и Теннесси стояли в сгущающихся сумерках и говорили со своими друзьями и товарищами о сегодняшних событиях.
— Ну, Нейт, тут вроде все закончилось, — сказала Молли Бин. — А что, черт возьми дальше?
— Если бы я знал, — ответил он. Для себя, у него был довольно четкий план: он вернется домой и сделает все возможное, чтобы наладить свою жизнь, как это было раньше, до войны. Для Молли, однако, выбор был проблематичным.
Капитан Льюис осветил вопрос в краткосрочной перспективе: — Мы останемся здесь, в лагере Ли, сегодня вечером. Пайки должны прийти завтра утром, а затем уже они начнут разбираться с нами.
Капитан, заметил Коделл, ничего не сказал о рационах для сегодняшнего вечера. Это удивило его; когда армия Северной Вирджинии снова ушла южнее Билетона, он был более озабочен вопросами пропитания. Затем он пожал плечами. Он не голодал: у него все еще были последние три или четыре федеральных пайка из Вашингтона. Те были уже просрочены к настоящему времени, но ему часто приходилось питаться и гораздо хуже, и гораздо меньше. Беспокоиться о том, насколько свежа его еда, в отличие от того, есть ли она вообще, было бы по меньшей мере странным.
Молли сказала: — Когда разведем огонь, уделишь немного времени мне и книгам, Нейт?
— Конечно, Мелвин, — ответил он. — Ты схватываешь знания на лету, так как взялась за них не на шутку.
Он был готов подписаться под каждым своим словом. Да ему бы хотелось, чтобы его ученики — которые были вдвое моложе Молли — показывали хоть бы половину того усердия, которое проявляла она.
Ее губы скривились, мало напоминая улыбку. Кожа на мгновение плотно прилегла к костям, как будто показав, какой она будет в старости. Она сказала: — Я должна была начать учиться раньше. Теперь слишком поздно.
— Это никогда не бывает слишком поздно, — сказал он. Она покачала головой, по-прежнему оставаясь мрачной. Он настаивал: — Вот допустим, у тебя есть книга, которую ты сейчас читаешь. Все, что тебе нужно сделать — это продолжать читать и не позволять ей лежать под подушкой. Это как… — он подыскал сравнение — как разборка и чистка АК-47. Это трудно сначала, но ты продолжаешь, пока не будет получаться легко. Тогда при этом дальше даже не надо напрягаться.
— Может быть, — сказала она без особого убеждения.
— Вот смотри.
Вместо учебника, он достал карманный Завет. Молли запротестовала было, но он сказал: — Попробуй. Скажешь, если я не прав.
Он открыл книжку и указал на строку.
— Начинай прямо отсюда.
— У меня не получится.
Но Молли склонила голову поближе к мелкому шрифту и начала читать:
