Ее лицо озарилось особым образом и на мгновение оно затмило даже свет костра.
— Черт, я сделала это!
— Да, — гордо сказал Коделл, будучи почти так же счастлив, как и она сама. — Ты споткнулась пару раз на сложных словах, но это может случиться с каждым. В любом случае, это не имеет значение. Важно то, что ты читаешь это — и понимаешь. Ведь правда?
— Ой, конечно, я поняла, — ответила она, — Я поняла.
Коделл читал еще с тех пор, как был маленьким мальчиком; он принял грамотность, как должное. Но когда он вступил в армию, он увидел, как много это значит для тех, кто пришел к грамотности позднее.
После этого Молли не могла остановиться — даже когда костер угас до красных углей. Коделл зевал, пока не подумал, что сейчас сломает челюсть. Почти все остальные уже спали, некоторые мужчины — завернувшись в одеяло, остальные просто лежа на траве под звездами. Это не составляло трудностей в такую теплую ночь. Коделл поблагодарил небеса, что война не продолжилась во вторую зиму. У многих мужчин не было бы одеял и тогда тоже.
Наконец его глаза стали непроизвольно закрываться.
— Мелвин, — сказал он, — почему бы тебе просто не оставить себе этот маленький Завет? Тогда бы у тебя всегда было, что читать.
— Книга, мне? Твой Завет? Навсегда?
В отблеске костра глаза Молли казались огромными. Она посмотрела вокруг. Когда она никого не увидела рядом, то наклонилась и быстро поцеловала Коделла. Ее голос опустился до хриплого шепота: — Если бы мы не были здесь, на виду у всех, Нейт, я хотела бы отблагодарить тебя получше.
Вместо того, чтобы поддаться на провокацию, он снова зевнул, еще более шире, чем раньше.
— Право же, сейчас, я думаю, что слишком устал, чтобы сделать любой женщине хорошо, да и себе тоже, — сказал он, тоже шепотом.
Молли рассмеялась.
— Ни один человек не может утверждать такого. Сначала надо попробовать, а уж затем обвинять себя, если не получится. — Она покачала головой, словно вороша что-то нехорошее в памяти, а затем снова поцеловала его. — Может быть, у нас будет еще не один шанс, прежде чем мы расстанемся, Нейт. Я надеюсь на это. Ты спишь или слушаешь?
— Я всегда хочу тебя, Me… Молли.
Он рискнул назвать ее настоящее имя.
— Спасибо тебе.
Завернувшись в одеяло, он спрашивал себя, будет ли этот еще один шанс. Они не будут вместе больше без 47-го Северокаролинского полка. Он хотел бы вернуться к преподаванию, а она — он не знал, что будет делать она. Он надеялся, что она найдет что-нибудь получше, чем то, что у нее было — и что умение писать, которому он научил ее, могло бы помочь ей в этом. Он ворочался и никак не мог заснуть. Трава была мягкая под щекой, но его давно потерянная шляпа была бы лучшей подушкой. Он снова покрутился на месте, затем повернул голову обратно к огню. Там сидела Молли Бин, упорно читая Библию.
Как и накануне на Брод-стрит, войска сегодня заполнили теперь уже Франклин-стрит. Тогда, идя из Ричмонда, они двигались быстро. Теперь, возвращаясь в город, они ползли как улитки.
Желудок Нейта Коделла заурчал. Обещанные утром рационы так и не появились в лагере Ли. Что, в общем-то, было обычным делом. Армия Северной Вирджинии всегда находилась в состоянии преодоления трудностей. Но походный паек — это совсем другое дело. Просто свинство, подумал он. Но в конце концов и они доберутся до Института Механика, где чиновники Военного ведомства решали вопросы увольнения из армии конфедератов.
— Может быть, — мечтательно сказал он, — они даже выплатят нам все, что задолжали.
Эллисон Хай фыркнул.
— Это просто день увольнения, Нейт, а не Судный День. Они не платили нам так долго, что уже забыли, что они нам должны.
— Кроме того, учитывая рост цен, эти деньги — просто бумажки, — добавил Демпси Эйр.
— Они должны нам больше, чем деньги, — сказал Коделл.
— Они забудут об этом через несколько месяцев, — заметил Хай. Коделлу и хотелось бы возразить циничному сержанту, но он не мог. Предположение казалось слишком вероятным. Медленно-медленно они продвигались к площади Капитолия. Некоторые люди вышли, чтобы посмотреть на них, но это была только горстка по сравнению с днем ранее. Вознице огромного фургона с его шестью мулами пришлось остановиться, когда солдаты преградили путь вниз по пятой улице. Он громко выругался на них.
Эллисон Хай мрачно усмехнулся.
— Некоторые из этих ублюдков забыли об этом уже через несколько минут, не то что месяцев.
Руфус Дэниел решил разобраться с кучером более непосредственно. Он снял с плеча свой АК-47 и направил его на человека.
— Тебе не помешало бы быть немного более осторожным, ругаясь на всю округу, не так ли, друг? — спросил он ласковым голосом.
Возница вдруг, казалось, понял, что Дэниел был далеко не единственным человеком там с винтовкой. Он открыл рот, закрыл его снова.
