— Как вы знаете, он уполномочил нас действовать в качестве его полноправных представителей в этом вопросе, — сказал Сьюард. Ли чувствовал, что федеральный госсекретарь не желает делать того, о чем попросил Стивенс. На протяжении всей войны, Линкольн, несмотря на его решимость вернуть Юг в США, иногда проявлял гибкость в отношении того, как именно это возвращение может произойти. Он также продолжал верить, вопреки очевидному, что значительные проамериканские настроения остаются в отделившихся штатах. Если он так же преувеличивал симпатии двух пограничных штатов к Вашингтону, то он мог бы прислушаться к такому предложению. Ли рассчитывал на это, когда он выдвинул его.
Улыбнувшись, он сказал: — Конечно, но можете ли вы, господа, быть уверены, что ваш президент во всем будет согласен с вами?
Он ясно видел замешательство Стэнтона, ненавидящий взгляд от Батлера и обычную невозмутимость Сьюарда. Сьюард сказал: — Поскольку очевидно, что вы на этом настаиваете, мы сделаем то, что вам требуется. — Он поднялся на ноги. — Соответственно, мне кажется, мало смысла в продолжении сегодняшней дискуссии. Не будете ли вы так любезны, чтобы подготовить формулировку в письменной форме, для того, чтобы избежать риск непонимания, что именно вы имеете в виду?
Ли вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и протянул его Сьюарду.
— Я взял на себя смелость сделать это заранее.
— Э-э-да. Конечно.
Слегка дрожащей рукой Сьюард взял бумагу, чтобы убедиться, что это именно то, потом кивнул и наклонился в сторону, чтобы упрятать документ в саквояж, стоявший слева от стула.
Как только он это сделал, Александр Стивенс медленно добавил: — Генерал Ли слишком вежлив, чтобы спросить вас, считаете ли вы его предложение более предпочтительным, чем перспективы возобновления конфликта с использованием нашего нового оружия, но я хочу, чтобы вы помнили о такой возможности, учитывая результаты последних наших встреч.
— Такие перспективы далеки от наших мыслей, я вас уверяю, — холодно ответил Сьюард. Стэнтон клацнул зубами так, что звук был очень хорошо слышен. Ли слышал о такой вещи, но никогда раньше не наблюдал: еще один сюрприз, пусть крошечный, в год, наполненный чудесами. Но Бен Батлер сказал: — Если бы вы, южане были настолько полны желания снова повоевать, то вы, господин вице-президент, обошлись бы без этих вежливых разговоров и предъявили бы нам свои условия с оружием в руках. Но если вы решили сделать иначе, то я бы попросил вас следовать учтивости вообще и воздерживаться от таких угроз отныне.
Батлер был просто мечтой художника-карикатуриста. Впрочем как и, только в другом ракурсе, его хозяин, Авраам Линкольн. Ли презирал его. Не сказать, что он был плохим оратором, но он был каким-то скользким. Как солдат он был смешон. Но в битве умов он был неплох. И он явно подбодрил своих коллег по Комиссии, когда они попрощались с Бенджамином, Стивенсом и Ли.
— Итак, мы ждем, — сказал Ли. Дождавшись подходящего дня для оглашения своего предложения, он по-прежнему был готов, имея железную волю, снова набраться терпения.
Джуд Бенджамин сказал: — Линкольн сейчас слишком занят в переговорах со всеми фракциями, чтобы дать нам разумный ответ в ближайшее время. Последнее, что я слышал — Макклеллан призывает к вторжению в Канаду, по-видимому, чтобы увеличить территорию Соединенных Штатов взамен той, что они потеряли при обретении нашей независимости.
— Вторжение может быть успешным, вообще говоря, но только не с теми планами, что есть в голове у Макклеллана, — сказал Стивенс. Три федеральных комиссара откровенно рассмеялись. Бенджамин заметил: — Он наиболее, после римского полководца Квинта Фабия Максима, заслуживает прозвища «Неторопливый», но Фабий тактикой проволочек спасал свое государство, а Маклеллан в борьбе с нами ничего другого вообще не проявил.
Ли был по своей природе справедливым человеком. Здесь его справедливость выразилась молчанием — Бенджамин говорил правду. Более энергичное проведение северянами военной кампании могло бы привело к падению Ричмонда еще за два года до того, как мужчины из Ривингтон прибыли со своими АК-47. Также, если бы они провели более решительный штурм в Шарпсберге, позже в 1862 году, то почти наверняка уничтожили бы армию Северной Вирджинии. Неторопливый в вопросах военных, Макклеллан зато проявлял энергию в своих высказываниях.
— Любопытно, что он все еще герой в глазах многих солдат-северян, — отметил Стивенс.
— Ну а почему бы и нет? — сказал Бенджамин. — Их война не дала им настоящих героев. Нам повезло больше.
Он смотрел прямо на Ли.
