Линкольн посмотрел на него сверху вниз. Как всегда, это привело его в замешательство; в такой ситуации он оказывался не часто.
— Служение своей стране — все это очень хорошо, генерал, но когда приходит время, разве вы не должны вести ее в том направлении, куда она должна идти по вашему мнению?
Он не стал ждать ответа, коснулся пальцем края шляпы и ушел. Чарльз Маршалл посмотрел ему вслед.
— Как мог Север так заблуждаться, чтобы избрать такого человека своим президентом?
Он похоже изобразил рыхло-вихляющую походку Линкольна.
— Да, у него очень своеобразный вид, но это не главное. Главное, это цели, которые он перед собой ставит и способы их решения.
Ли также смотрел вслед Линкольну, пока тот не скрылся за ивами с их новыми юбками весенних листьев. Вот уж вопрос из вопросов: если бы Ли сказал, что с рабством нужно покончить за один день, кто бы на Юге стал слушать его?
— Простите, что пришлось побеспокоить вас за ужином, сэр, — сказал посыльный, вываливая кучу телеграмм на стол Ли в столовой отеля.
— Все в порядке, сынок.
Ли пришел в юмористическое настроение. Телеграммы плотным слоем начали покрывать блюда, миску гороха, соусник, бокалы; наконец они закрыли хлеб и спрятали из виду лоток с приправами. Ли заметил: — Если я все это буду читать сейчас, то ужинать придется ночью.
Посыльный, вероятно, уже не слышал последнюю фразу; он спешил обратно на телеграф за новой порцией сообщений. Генерал Грант сказал: — Тогда начните с тех, сэр, которые расчистят вам путь к ужину.
— Так и придется сделать.
Ли быстро начал проглядывать их одну за другой, иногда останавливаясь, чтобы отрезать еще ломтик седла барашка перед ним. За ним стоял чернокожий мальчик с большим пестрым опахалам, разгоняя душный воздух, который заполнил июньский вечер Луисвилля.
— Не слишком усердствуй там, — предупредил его Ли, заметив, что документы на столе зашевелились. — Или ты хочешь загнать их прямо в суп?
Маленький раб захихикал и покачал головой. Ли закончил с бумагами.
— Ни одного значительного нарушения здесь, — сказал он Гранту. Тот тоже подытожил свои.
— У меня тоже, кажется, без инцидентов.
Он отложил последнюю бумагу почти сразу после Ли.
— Обменяемся данными?
В обмен на отчеты, которые федеральные избирательные инспекторы послали Гранту, Ли протянул ему последний набор сообщений, что он сам получил от инспекторов Конфедерации. Как и сказал Грант, голосование в целом протекало гладко. Некоторые участки с юга и запада штата Миссури еще не представили данных. Ли подозревал, что никто там и не голосовал. Независимо от перемирия и отсутствия федеральных оккупационных войск, гражданская война там продолжалась. Но эти территории были малонаселенными, так или иначе. Даже если бы все их голоса были отданы Конфедерации, штат в целом остался бы в Союзе. Кентукки совсем другое дело. Грант признал это, когда сказал: — В ближайшие недели, генерал Ли, я переведу свою штаб-квартиру в Сент-Луис, чтобы обосноваться на территории Соединенных Штатов.
— Вам там будет даже лучше, чем в Луисвилле, исходя из вашего давнего знакомства с городом, — сказал Ли.
— Сильно сомневаюсь в этом. — Лицо Гранта редко меняло выражение, но его голос стал мрачным. — Я служил в армии, а не отдыхал на пляже в те времена, когда я там был, так что мои воспоминания не такие уж счастливые. И, как вы понимаете, сэр, я не могу радоваться тому, что штат Кентукки проголосовал за выход из Союза, которому я обязан всем в этом мире.
— Я уважаю искренность ваших чувств, более того — я восхищаюсь ими, но я надеюсь и вы понимаете, что люди из Кентукки также искренни в своих.
По соотношению четыре к трем, избиратели Кентукки связали свою судьбу с Югом.
Грант сказал: — Я признаю это, но мне трудно приветствовать подобное. Откровенно говоря, я считаю, что причины по которым Юг взялся за оружие, недостаточно основательными, а одной из них вообще нет оправдания. Поэтому то, что вы боролись так долго и мужественно, всегда был удивительным для меня.
— Мы, в свою очередь, постоянно поражались решимости Соединенных Штатов расходовать столько средств и жизней, чтобы попытаться восстановить силой то, что люди Юга не хотели отдать добровольно.
— Ну теперь уже что там говорить. Если вы посетите меня в Сент-Луисе официально, генерал, то убедитесь, что я с радостью приму вас. — Грант встал. — Сейчас, я надеюсь, вы извините меня. У меня пропал аппетит теперь, когда я вынужден смотреть на еще один штат, оторванный от Союза.
Ли также встал, и они с Грантом пожали друг другу руки. Он сказал: — Штат Кентукки не был «оторван», он вошел в Конфедерацию по собственной воле.
— Для меня это слабое утешение, — сказал Грант, и отошел от стола. Вместо того, чтобы подняться наверх в свою комнату, он подошел к бару и заказал выпивку. Хотя он и не был полным трезвенником до дня выборов, но тут Ли, когда пошел наверх, застал его все еще за барной стойкой, а когда Ли спустился на завтрак следующим утром он обнаружил его там же спящим и пьяным.
— Может, разбудить его? — спросил Чарльз Маршалл, глядя на лежащего Гранта в форме с отвращением.
