Коделл посмотрел на юго-восток. Ничто теперь не лежало между солдатами Ли и Вашингтоном, кроме кольца фортов. Оно, конечно, казалось весьма внушительным. Но он подозревал, что Масса Роберт не будет задерживать здесь армию ради преодоления их инженерно-техническими работами.
Подзорная труба выделила для Ли небольшой яркий круг в центре черноты. Казалось, он был так близок к центру этой столицы, что можно было протянуть руку и потрогать. Вот Белый дом, а сбоку — справа в трехэтажном кирпичном здании с колоннами — располагалась Федеральное управление по делам войны. С оставленными после ремонта греческими колоннами, перестроенное огромное здание Министерства финансов и штаб-квартира Государственного департамента располагалось прямо перед ним. К югу от Белого дома, сквозь строительные леса, он смог разглядеть высокий, но пока незаконченный обелиск, сооружавшийся в честь Джорджа Вашингтона. Восточнее — располагался Капитолий с огромным, но уже стареньким куполом, ремонт которого начался еще задолго до войны.
Ли не переставал восхищаться Линкольном, продолжавшим работы на куполе даже в разгар войны. Это свидетельствовало о том, что президент Севера не озадачивался только лишь текущими проблемами. Ли нахмурился. Как соотносится такое поведение его поведение с образом порочного тирана — в описании Андриса Руди?
Впрочем, он тут же забыл об этой, неважной в настоящее время проблеме, начав внимательно рассматривать обстановку перед городом. Там вовсю кипели огромные работы. Федералы вырубили все деревья, в пределах двух миль, и устроили завалы, препятствующие продвижению противника, установив большие пушки в узловых точках. Сеть окопов перед фортами защищала их, учитывая ко всему этому полевую артиллерию на позициях между ними.
— Добро б удар, и делу бы конец. И с плеч долой! Минуты бы не медлил, — процитировал Ли.
— Макбет, — сориентировался Чарльз Венейбл, стоявший рядом с ним.
— В этом случае, майор, было бы вполне целесообразно прислушаться к тактическим советам великого барда.
Ли передал длинную латунную трубку своему помощнику.
— Проверьте внимательнее траншеи — насколько они уже заполнены. Кроме того, понаблюдайте за людьми в них. Насколько я понимаю, те являются гарнизонными войсками, а не ветеранами армии Потомака. Короче, мы должны прорваться сегодня… Завтра будет гораздо труднее, а днем позже — уже невозможно.
— Сегодня? — переспросил Венейбл.
Ли посмотрел на него с улыбкой.
— Ваши слова настолько осторожно и лаконичны, что вы расходуете их только одиночными выстрелами? Да, сегодня. Худшая ошибка, которую я сделал во всей этой войне — и что стоило нам так дорого — это было нападение на кладбище Ридж, на третий день сражения при Геттисберге, против более сильного противника. Да еще и с большим количеством пушек. И здесь — при дневной атаке — они уничтожат нас, прежде чем мы подберемся достаточно близко, для того, чтобы пустить в ход наши автоматы. А вот в темноте у них будут большие трудности с поиском соответствующих целей.
— Сэр, но ночной бой? — Венейбл казалось был шокирован одним только этим словом. — Как вы предполагаете контролировать ночной бой, сэр?
— Никак не предполагаю, — ответил Ли. Он чуть не рассмеялся в ошеломленное лицо Венейбла. — Мы просто попытаемся подобраться поближе и вступить в рукопашную с врагом. И я думаю, нам удастся прорваться хоть где-то, через их линии. После этого преимущество будет за нами, а вместе с ним, надеюсь, нашим будет и Вашингтон.
— Да, сэр, — в голосе Венейбла вовсе не звучало убежденности. Ли и сам не был уверен до конца. Однако, он был убежден, что армии Северной Вирджинии никогда больше не предоставится лучший шанс захватить Вашингтон. А вот если бы Федеральная столица упала в руки южан — как смогли бы после этого Англия, Франция, и весь остальной мир, продолжать не признавать Конфедерацию Штатов Америки таким же самостоятельным и независимым государством, как и Соединенные Штаты? В общем, ставки сделаны — и риск того стоит.
Он продиктовал приказ и направил его командирам своих корпусов. Армия потихоньку начала переходить линию, простирающуюся от центра, к свежим окопам Форта Слокум на востоке — и дальше, мимо Фортов Стивенс и де-Рюсси, на юго-западе. Солнце на западе начало уже закатываться. Ли наблюдал за оборонительными федеральными линиями и ждал. Он делал все возможное, чтобы внешне казаться бесстрастным, но его сердце билось в груди, словно птица — а потом пришла знакомая боль. Он уже привычно положил одну из маленьких белых таблеток, от Андриса Руди, под язык. Боль ушла.
Сумерки уже совсем углубились, когда подошел Уолтер Тейлор и сказал: — Сэр, с вами просит разрешения поговорить мистер Руди.
Ривингтонец был ему теперь уже противен. Сначала Ли хотел сказать, что он слишком занят. Потом, вспомнив о таблетках нитроглицерина, смягчился.
— Скажите ему, пусть войдет, но ненадолго.
Тейлор провел Руди к Ли.
— Генерал, — вежливо сказал Руди, наклонив голову.
