Луис Домиано стоял вместе с группой мужчин в метрах шестидесяти дальше. Он не был вооружен, но и стоящие рядом с ним казалось не имели никакого оружия.
Во внутреннем кармане у Джона лежал игольный пистолет.
Застегнутый на молнию мундир был тщательно подогнан по его фигуре, но материал, из которого он был сшит, мог сильно растягиваться, так что он мог быстро достать оружие.
— Это наверное глупо, — подумал он, — подозревать, что Доаль попытается захватить корабль. Но что же он тогда задумал? И почему они стоят в таком порядке?
Говоря что-то Сеарсу, Джон внезапно замолчал. Новая, неясная пока что мысль промелькнула у него в голове. Это было что-то вроде ощущения, которое всегда делало ого отличным тактиком. Со слов Луиса Домиано, Камерона, Бунстила и его собственных, Доаль легко мог представить себе план всего задуманного ими дела. Он мог догадаться, что Гохд намеревается бросить их на Вильмут. Вильмут, в свою очередь, мог легко догадаться о пребывании людей на Дессе. С точки зрения Доаля вследствие этого мог быть ответ Вильмута — быстрый, мстительный налет на Дессу!
Через мгновение Джон уже знал, что ему предпринять. Он тихо сказал Сеарсу:
— Сохраняй спокойствие и ничему по удивляйся.
Сейчас медленно иди в сторону Домиано, но когда я крикну, беги.
Удивленный взгляд Сеарса разозлил Браузена.
— Ты что, ничего не понял? — зашипел он. — Немедленно выполняй! Пули могут начать полет каждую секунду!
Сеарс заморгал, потом с ничего не выражавшим лицом повернулся и, не глядя на Доаля, медленно пошел вперед. Едва он отошел на несколько метров (Браузен хотел отослать его как можно дальше, чтобы он не попал под огонь!), как Джон сам повернулся и уже хотел сделать шаг, но в этот момент Доаль резко крикнул:
— Стой спокойно, Браузен!
Джон посмотрел на него, изображая недоумение. Одновременно он повернулся так, чтобы от Гумберта не укрылось действие руки, взявшейся за пистолет. При этом он, заметив оружие в руке Доаля, сделал удивленное лицо. Остальная четверка также потянулась за оружием. Джон внутренне усмехнулся — они стояли в двадцати метрах от него! Доаль был немного одурманен дроном, а его спутники еще и нервничали — лучших условий для драки он не мог себе и представить. Незаметно руки его нырнули под мундир и ладонь встретила рукоятку пистолета.
Двое из четверки выстрелили, но промахнулись. Доаль что-то закричал, махая руками.
Джон не стрелял, чтобы убить. Он хотел только испугать противника. Но к несчастью, Доаль в момент выстрела двинулся с места, приготовившись к стрельбе. В первый момент Джон не смотрел, куда он попал. Его отвлекло поведение четырех мужчин, у каждого из которых было ранение в руку. Они уже валялись на земле, отбросив в сторону оружие. Джон перевел взгляд на Доаля в тот момент, когда тот уже падал. Игла из пистолета Джона прошила предплечье и, пробив грудную клетку, вонзилась в сердце Гумберта. На толстом лице Доаля сохранилось недоверчивое удивление. Потом его глаза закрылись, руки безвольно упали и тело глухо ударилось о землю.
Джон почувствовал слабость. Он и раньше убивал. Но не так, не с такого близкого расстояния, и не людей. Еще никогда ему не приходилось убивать хорошо знакомого ему человека.
Он медленно пошел к лежащим. Домиано, Сеарс и остальные подбегали с другой стороны.
— Обезопасьте корабль! — приказал он безжизненным голосом. — И немедленно возьмите оружие.
«Консул Блуфф» после прыжка повис на радарном расстоянии от «Луны» и остальных кораблей.
Фред Колтер сидел вместе с Джоном в командирской рубке.
— Никогда бы не подумал, — сказал он, — что Доаль нападет на нас.
Джон пожал плечами.
— Думаю, он понял, что лично ему грозит опасность.
— Может быть, — кивнул Колтер. — Мы не хотели верить, по с его головой в последнее время творилось что-то непонятное. После того как он последний раз принял большую порцию дрона, ему стало казаться, что он находится на Земле. И все из-за того, что он ни на мгновение не мог забыть, что происходит в действительности. Тогда он написал стихотворение, которое произвело на меня странное впечатление, может быть потому, что нам было очень тяжело оценить степень оторванности Доаля от реальности. Он назвал свое стихотворение тоже довольно странно «Непрошеное стихотворение в тридцать семь лет». Непрошеное? Это было его последнее стихотворение. Похоже, что когда он его писал, то даже не знал, где находится.
— Надеюсь, оно сохранилось?
— Да. В моем багаже лежит все, что было написано Доалем. А что касается последнего…
— Что?
— Я не смог бы его забыть, даже если бы и был потерян оригинал текста, — Колтер, посмотрел куда-то вбок и начал декламировать:
Любовь моя имеет черные волосы и глаза. Нет!
Пускай также ото будет и блондинка.
А может быть и рыжая.
Но наверняка моя любовь очень красивая.
Мы обязательно будем любить друг друга.
Но сначала надо засеять овес и
выиграть войну.
Временами мне кажется, что все это
продлится так долго…
Но пока что я не спешу.
Я еще сильный, хотя и не молодой.
Раскрашенные манекены роятся вокруг
все больше.
Их одеревенелые улыбки все сильнее.
Молодые года убывают нее быстрее.
