«Боюсь, что ты все-таки не понял. Понимаешь ли, здесь важно каждое слово. Все вычисления Хаоса опираются на сквантованное время и служат для предсказанного будущего либо для анализа определенных элементов прошлого, которые так активно влияют на настоящее.»
— Я не очень понимаю, как можно что-то определить, опираясь на математику?
«Представь себе жидкость в сосуде.»
— Это должна быть модель нашей энтропийной системы, свободно движущиеся молекулы?
«Именно. Ты должен быть ученым, молодой человек, а не солдатом. Ты в самом деле очень легко схватываешь информацию. Так вот, давление этой жидкости происходит от произвольных столкновений молекул друг с другом и со стенками сосуда. В этой гипотетической жидкости, которую мы, к примеру, назовем Хаосом, молекулы соответствуют случаям, которые подчиняются таким же самым зависимостям, как и молекулы в самой обыкновенной жидкости.»
— Что дальше, Лидер? У нас мало времени. Сейчас Дауквист придет проверить, чем я здесь занимаюсь. Интересно, что там случилось?
«Ты должен быть очень осторожен и если этого не поймешь, то боюсь, что все кончится для тебя плачевно.»
— Дальше!
«Допустим теперь, что сначала наша жидкость поделена на несколько слоев с разными температурами.»
— Они перемешиваются между собой, энергия системы останется той же самой, но энтропия будет медленно расти.
«Это дает довольно хорошо приближенную модель строения Вселенной.
Опять кто-то постучал в дверь, однако на этот раз очень сильно. Брон не торопясь открыл, держа в руках полотенце.
В коридоре стоял Дауквист и подозрительно смотрел на него, не скрывая злобы. Вид Брона немного успокоил его.
— Долго идешь, синкретист. Тебя уже давно ждут в навигаторской.
— Я мылся. Пыль Разрушителей очень клейкая.
Брон повернулся и опять встал под душ.
Дауквист подошел к нему.
— Я подожду, пока ты закончишь, однако, мой тебе совет, синкретист, пошевеливайся. Лaapc ждет.
— Лидер, поторопись!
„Если ты поймешь все остальное, то мы почти выиграли. Возьмем наш сосуд. Что произойдет, если мы подогреем или охладим какой-то слой?“
— Ускорим или замедлим рост энтропии.
„А в нашем Хаосе что может быть единственной причиной? Я уже подсказал тебе ответ.“
— Действие разума.
„Точно! Происшествия, спровоцированные такими действиям“, определяют неизменные локальные возмущения энтропии. Возвращаясь к нашему призеру, то действие можно сравнить с нагревом или охлаждением того или иного слон жидкости. Есть много способов распознании таких действий в зависимости от его напряжения и качеств. Оптически — при изменении дифракции, акустический — при взрыве или разрушении. Физическая ударная волна или изменение давления.»
— А в теоретическом Хаосе?
«Эффект, подобный действию ударной волны, расходящейся от точки, в которой произошло вмешательство какого-нибудь разума. По мере распространения этой волны напряжение уменьшается. Для наблюдателя снаружи эти факты являются только маленькими морщинками в гигантской энтропии. Формы Хаоса — это интерференция, возникающая от столкновения этих морщинок с большими волнами.»
Дауквист раздраженно ходил от стены к стене. Он по был приучен к непослушанию, однако в данном случае иного выхода не было.
Брон медленно одевался. Разговор с Лидером все еще продолжался.
— Каким образом обнаруживаются эти морщинки?
«Это легче всего. Имеется аппаратура, достаточно чувствительная для определения ускорения или замедления энтропии. С ее помощью довольно легко определить морщинки. Проблема начинается в момент их анализа.»
Брон от удивления широко раскрыл рот.
Он рассчитывал за несколько минут закончить разговор и получить образование специалиста по формам Хаоса, по тянуть время было уже нельзя. Дауквист достал пистолет и молча указал на дверь.
Брон пожал плечами и сказал:
— Андер, останься. Ты говорил о причинности. Я понимаю, каким образом локализуется источник вмешательства, но как можно определить ее результат?
«Он является противоположностью источника, и между ними нет разницы, кроме направления, в котором считается время. Причина и следствие создают энтропийные проблески, которые легко можно локализовать и которые становятся источниками концентрически увеличивающихся ударных волн. Если удастся описать их кривизну и напряжение, то точно так же можно будет описать причину и ее следствие как во времени, так и в пространстве. Однако внимание! Главная черта зависимости причины-следствия их взаимная связь. Только такие два явления будут иметь сходные оси. Когда удается определить одну из них, то можно найти и другую.»
Профессор Лaapc многое потерял из своего недавнего энтузиазма. Техники, которые разделяли его настроение в момент прибытия синкретиста, сейчас для вида занимались своей аппаратурой. Атмосфера была насыщена паникой и неуверенностью. Лаарс при виде Брона облегченно вздохнул.
— Мастер Галтерн, это нужно как-то объяснить.
Он оторвал из печатающего устройства компьютера несколько метров ленты.
— Я никогда раньше не видел такой сильной волны Хаоса.
