Ещё вчера Аеталь была изгнанницей, а сегодня призвана своим отцом Владыкой земель Эббон в столицу, чтобы принять наследие покойной матери, подчинить древний родовой артефакт и предотвратить войну. Желая завоевать, если не любовь отца, то хотя бы его уважение, девушка готова на многое. Даже стать студенткой выпускного курса факультета боевиков в Академии Высшей магии.Не готова лишь была Аеталь к тому, какую ненависть вскоре начнёт испытывать к собственному куратору и наставнику, въедливому, деспотичному магистру Синну. Да и того, сколько интриг и тайн всплывет с её появлением в столице и Академии, девушка тоже не ожидала. Но отступать нельзя, а значит, все нужные уроки она усвоит, особенно тот, что от ненависти до любви и обратно – расстояние в одно предательство.
Глава 1
Подтянувшись, я осторожно переставила ногу, цепляясь носком за очередной выступ и перенесла центр тяжести, сняв лишнюю нагрузку с рук. Прищурившись, оценила оставшийся маршрут.
Ха. Почти на месте. Главное, теперь бдительность не потерять, а то лететь мне далеко и больно.
Дав себе пару секунд на передышку, полезла дальше, с удовольствием отмечая, что стала гораздо выносливей и ловчей за минувший год. В прошлый раз я едва добралась до этого проклятого дерева, пару раз чуть не сорвавшись. Хорошо, что дядя не знает, где растёт его вожделенный пиктарус.
Впрочем, вожделенный он не только для дяди Торалда, но и для меня. Парочкой интересных стрел из этой чудной древесины я свою коллекцию обязательно пополню.
Правда, придётся покорпеть над их магической начинкой, чтобы они пробивали физические щиты, как мне того хочется. А терпение и усидчивость, увы, далеко не мой конёк, хоть и старались воспитать во мне эти полезные качества. Дядя Торалд – взявшись учить меня артефакторике, а тётя Мариэл – пытаясь привить мне любовь к истинно женским занятиям, то и дело усаживая меня за всяческое рукоделие. И если в первом случае я путём обуздания собственного непоседливого нрава всё-таки добилась определённых успехов, то ко второму любовь упорно не прививалась, несмотря на старания мои и тёти. И тут даже мой дар, требующий выхода, никак не виноват. Просто польза артефактов для меня неоспорима. А вот зачем мне вышитая подушка, если я и на обычной хорошо высыпаюсь, хоть убейте, не понимаю. Но тёте об этом знать не обязательно. Оскорбится в лучших чувствах прекрасного.
Закидывая ногу на нужный мне выступ, с чувством победителя подтягиваюсь в последний раз и забрасываю своё тело на скалу. Мышцы приятно ноют после проделанной работы, и я, перевернувшись на спину, позволяю себе несколько минут полежать в тени того самого пиктаруса, наслаждаясь солнечным светом, одним из последних погожих осенних дней и ощущением свободы. Мне настолько хорошо в данный момент, что все печали кажутся ненастоящими и далёкими. Они там, в другой реальности. А здесь и сейчас есть только я, шум водопада, корявые ветви очень редкого и ценного дерева над головой и бездонное небо, слепящее глаза. А ещё нагретый солнцем камень под спиной и мягкий мох. Красота.
Да и какие печали? Я почти свободна здесь в родовом замке моих опекунов, в дальней провинции королевства Эббон. Могу жить, как пожелаю, потому что никому кроме дяди Торалда и тёти Мариэл нет до меня дела... И не будет.
Не так давно я подслушала их разговор, из которого поняла, что и замужество мне скорей всего не светит, потому что мой супруг может вздумать воспользоваться юной женой, чтобы притязать на её наследство. Мой отец такого точно допустить не может.
Так что куковать мне в замке Аддарил всю свою жизнь. Чем не замечательная перспектива? Просто прелестная, как говорит тётя Мариэл. Ага. И горечь к горлу подкатывает отнюдь не от грусти. Это всё молодые иголки туёвника, которые я сжевала по дороге к скалам, виноваты. Они горчат, а не чувство горькой несправедливости. Да и изменить ничего не могу, так что нечего и думать об этом лишний раз.
А вот приступать к задуманному явно пора. Время не стоит на месте и солнце скоро будет в зените. А меня ещё дома дела сегодня ждут. Посему, хватит валяться.
Осторожно поднявшись на ноги, осматриваю дерево, выбирая ветви, которые буду рубить. Отстёгиваю от пояса прихваченный с этой целью топорик и берусь за дело, заодно прикидывая, какие сочетания дерева и камня дядя на этот раз попробует использовать, и что из этого получится. Интересно, меня допустит до своих изысканий, или уже готовым результатом впечатлять будет? Пиктарус невысок, ствол причудливо изгибается, покрученный зимними ветрами, почти нависая над обрывом. Добраться до подходящих мне по возрасту веток довольно сложно, да и древесина у него зараза твёрдая. К тому моменту, как я заканчиваю, руки уже гудят. Но мне не привыкать. Обвязываю верёвкой ветки стягивая в удобную аккуратную, благоухающую вязку, потом снимаю свою куртку, мягкие сапоги, штаны, сворачиваю в свёрток и привязываю к добытому добру. А дальше поднимаю это все и, точно рассчитав траекторию полёта, добавляю заклинанием с приложенной силой импульса и бросаю всё это вниз.
Теперь можно и побаловать себя в награду. Тем более, что скоро ударят морозы и моё запретное удовольствие станет совсем невозможным.
Лазить по холодным скалам босой и почти раздетой то ещё удовольствие, но не прыгать же мне в озеро в сапогах – их сушить долго. Да и плавать неудобно.
От предвкушения и страха даже дух захватывает. И по мере того, как я подбираюсь к стремительному водному потоку и обрыву, с которого он с гулом обрушивается вниз, сердце начинает ускорять свой бег, разгоняя кровь по венам.
