Пламя вздымается над первозданными лесами эльфов, смерть и горе пришли в их изумрудные рощи. Армия людей, существ, коих Дивный Народ издревле считал лишь ничтожными дикарями, почти животными, разгромила войско Перворожденных, и уже вот-вот падет осажденная столица эльфийского королевства.Но есть еще надежда у народа эльфов, жаждущего возмездия. Наследница Короля, юная принцесса Мелианнэ несет в родные земли то, перед чем померкнет мощь закованных в сталь легионов людей. Путь ее, полный опасностей, лежит через земли врагов, и многие из них, прознав, что за сокровище оказалось в руках эльфийской принцессы, готовы на все, лишь бы завладеть им. Но кровь павших братьев взывает к Мелианнэ, и долг перед родом превыше страха. Ничто не может остановить ее, ни древние чары, ни сталь, ни предательство.Вот только вправду ли нарушенное людьми равновесие восстановится, или же тайное оружие эльфов, вернувшись из забвения, ввергнет весь мир во мрак и хаос? И кто подскажет, что важнее — долг перед своим народом, или перед всеми разумными созданиями, что живут под этим небом?* * *Журнал «Самиздат» — версия от 26.02.2012.
Весело трещал огонь, пожирая сухие ветки, и рожденные пламенем тени метались по стенкам шатра. Снаружи сгустилась ночная тьма, и вершины гор, увенчанные, словно копья, белоснежными наконечниками изо льда и снега, исчезли, растворившись во мгле. Горы были столь высоки, что казалось, пронзали небо, и вершины их исчезали где-то за облаками. Но в этот час небо было на удивление безоблачным, и звезды, мерцавшие в вышине, озаряли своим неверным светом укрывшееся в кольце гор селение.
В шатре, возвышавшемся в центре поселка, хозяин беседовал с нежданной гостьей, и было видно, что ни ему, ни ей беседа эта не приносит удовольствия. Оба думали, хотя и тщательно скрывали это друг от друга, лишь о том, как бы поскорее расстаться.
— Пришло время платить по старым долгам, — произнесла гостья, в упор взглянув на хозяина. — Однажды вы дали клятву, ныне пришел час исполнить ее, вождь!
— Ваш народ сейчас в опасности, — ответил названный вождем, отрешенно уставившись на огонь. — Но то, что ты требуешь от нас, несоизмеримо более опасно, чем любой враг. Понимаешь ли ты, что может произойти, если они вернутся? Никогда и никому не служили они, так неужто покорятся вам? Твой владыка глуп, если верит в это, и глупы те, кто смог его в том убедить.
— Значит ли это, что ты не сдержишь клятву, данную твоими предками? — гневно вопросила гостья, решив, что не стоит обращать внимание на оскорбление короля, прозвучавшее из уст негостеприимного хозяина. То, что прежде стоило бы несчастному жизни, сейчас казалось сущей ерундой, ибо на кону стояло нечто большее, чем честь рода, намного большее. И потом, стоит ли ожидать почтения от низших созданий? — Или не клялись твои предки исполнить любую службу, какую мы потребуем, если только это будет в силах смертных созданий? — ей с трудом удавалось сдерживать гнев, ибо негоже давать волю чувствам там, где ты лишь гость из дальних краев, к тому же гость названный.
— Мой народ обязан твоим предкам, — устало произнес хозяин, все же удостоив гостью своего взгляда. — Мы помним, пусть и минули века. И я верну долг, как завещали те, кто были до меня. Никто не посмеет обвинить род мой в вероломстве, никто не скажет, будто не чтим мы волю пращуров.
— Война неизбежна, это ясно всем, и нам ее не выиграть, — гостья как будто извинялась, хотя причин для этого у нее не было, и тот, кто принял ее в своем доме, не ждал и не просил ничего подобного. Словно нужно держать, пусть даже не ты дал его, и было это много веков назад. — Силы неравны, и никто не считает, будто у нас есть шансы на победу. Мы неминуемо потерпим крах, а сейчас поражение означает гибель моего народа, скорую, мучительную.
— И вы решили прихватить с собой половину мира, — усмехнулся хозяин. — Слова больше ни к чему, посланница, — неожиданно твердо вдруг произнес он, словно приняв, наконец, некое решение. — Мы держим клятвы, а вам решать, когда должно требовать их исполнения. Мы все сделаем, и не более чем через три ночи ты сможешь отправиться в обратный путь. Хотя право, я всей душой желаю, чтобы ты одумалась.
— Я не своей волей явилась сюда, — мягко, но непреклонно ответила гостья, — и не покину твой дом, не исполнив повеление своего правителя, устами которого со мною говорил весь наш народ. Мы готовы сражаться, но что толку с нашей доблести, с отваги воинов, если всех нас ждет смерть, кого в бою от честной стали, а кого в клетке, как дикое животное, или под плетью надсмотрщика, как ничтожного раба? Так что ты прав, оставим слова. — Она умолкла, видимо, не считая нужным говорить что-либо еще, и отвернулась к огню.
Старый вождь вышел из шатра, подозвав к себе одного из охранявших его покой воинов. Тот, услышав приказ, бросился исполнять его, не смея медлить ни мгновения. А вождь, устало вздохнув, обвел взглядом нависавшие со всех сторон над селением горы, не обращая внимания на пронизывающий ледяной ветер. Его предки давно пришли в эти края, и те, кто рождался позже, начинали верить, что здесь и была родина, исконные земли их народа.
Здесь нелегко было выжить, и каждый день проходил в борьбе. Но все же со временем те, кто поселился здесь, ощутили себя в безопасности. Укрывшись от всех, они научились не привлекать внимание врагов, да и какие враги, если вдуматься, могут быть у вымирающего народа, ютящегося в лишенных почти всякой жизни горах? Никем не замечаемые, они все же сумели обстроиться здесь, теша себя надеждой, что этот неприветливый край когда-нибудь и станет их последним пристанищем.
