Весь первый период немецких осенних налетов в 1941 году связан с так называемыми ракетчиками. Наблюдая бомбардировку Ленинграда с Петергофских высот, я с удивлением обратил внимание, что из многих частей города летят в воздух разноцветные ракеты. Что это такое, осталось неизвестным. По возвращении же в Ленинград я узнал, что город полон немецких агентов, сигнализирующих во время налетов. Население назвало их ракетчиками. Деятельность ракетчиков оказалась настолько энергичной, что это должны были признать сами власти. «Ленинградская правда» сообщила о немецких пособниках, назвав их, кажется, также ракетчиками. Один раз, дежуря наверху во время налета, я видел нечто просто поразительное: какая-то уверенная рука сигнализировала с крыши дома на Лиговке большим прожектором, посылая вверх целый сноп лучей. Для поимки ракетчиков принимались отчаянные меры. Сколько ночных часов потеряли только ополченские отряды, чтобы схватить кого-то, пустившего ракету невдалеке от их здания. Оцепляли целые кварталы, но, как правило, безуспешно. Говорили, вообще, о большой ловкости и неуловимости всех ракетчиков. Предполагали, что это русские же люди, переброшенные из занятых немцами областей. Жестоко обиженные советской властью, они действовали не «за страх, а за совесть». Что-то об этом писала и «Ленинградская правда». Немецкая армейская разведка хоть таким образом, но сумела пробить непроницаемый занавес Советского государства. Во второй половине октября о ракетчиках уже не было слышно, видимо, переловили.
Кроме воздушных бомбардировок город обстреливался артиллерией. Во второй половине октября наряду с сигналом «воздушной тревоги» ввели сигнал «артиллерийского обстрела». Пытались несколько улучшить положение населения хотя бы предупреждением, по какой стороне улицы более безопасно идти в момент стрельбы. Отличительной чертой артиллерийского обстрела, начинающегося неожиданно, была полная неизвестность опасности. Мать вышла из дома, когда все спокойно, по делу, требующему 10–12 минут, и не вернулась – убита снарядом. В это время оставленные маленькие дети ждут ее возвращения. Молодой человек из соседнего со мной дома встал утром с постели и отошел к противоположной стороне комнаты, чтобы взять полотенце. Это было очень удачно – влетевшее ядро уничтожило постель, оставив его целым. В общежитии студентов, в комнате, занимаемой пятью человеками, двое собрались идти ко мне по какому-то делу. Они еще не успели выйти из здания, как в их комнату влетел снаряд, убивший оставшихся там троих человек. В авиационном бомбоубежище наших знакомых одна старуха случайно задержалась по окончании тревоги. Влетевший каким-то образом артиллерийский снаряд разрушил бомбоубежище, оторвав ей обе ноги. Артиллерийский снаряд попал в баню. Кое-кто был убит, еще больше людей поставлены в тяжелое положение, потому что оказались голыми на улице. Некоторых к тому же ошпарил кипяток из лопнувшей трубы.
Части города, где находились предприятия, обстреливались с особой силой. В середине сентября исключительно тяжелое положение создалось в районе, прилегающем к знаменитому Путиловскому заводу. Сам завод, несмотря на сильный обстрел, должен был работать и работал. Что же касается населения этого района, то его отправили на Петроградскую сторону и в другие части города. Дня два-три можно было наблюдать переезд жителей, которым дали конский и автомобильный транспорт. В это же время во многих домах, расположенных на улицах, по которым происходило движение «эвакуированных», тащили на крыши вручную камни и кирпичи. В создании «второго Мадрида» должны были принять участие не только люди, переведенные на казарменное положение, но и остальное население.
