Необходимость пользования ледяной, а в летние месяцы водной дорогой, конечно, усложнила транспорт, но вход и выход из города были обеспечены на все время войны. С февраля 1942 года в Ленинграде начинают появляться даже отдельные командированные лица, представители различных наркоматов. Некоторые прилетают, правда, на самолетах, но большая часть прибывает по вновь созданной дороге. Они наводят порядки, снимают нерадивых или потерявшихся хозяйственников, назначают новых лиц и т. д. В день эвакуации из Ленинграда администрация моего института просила профессорско-преподавательский состав и студентов прийти на вокзал в более приличном виде и хотя бы побриться. Часть этих людей была уже в таком состоянии, что не только не побрилась, но даже умерла по дороге. Были все же веские основания для подобной просьбы. На вокзале хотел присутствовать при нашем отъезде представитель КВШ[37]. Он приехал из Москвы и был очень энергичен, воспрепятствовав даже выезду некоторых лиц в транспорте ученых – за прошлые политические грехи, обнаруженные им как раз в эти дни. Администрация моего института боялась, что называется, ударить лицом в грязь и стремилась показать своих работников не только чистыми политически, но и внешне.
В исторических описаниях больших и малых войн нередко встречается слово «чудо». Один крупный коммунист, еще в годы НЭПа, рассказывал, что подобный грех случился даже с таким ярким представителем материалистической философии, как Ленин.
Это было глубокой осенью 1919 года, когда белые армии двигались к Москве и положение советского правительства становилось исключительно шатким. У Ленина, выслушавшего поздней ночью какие-то особенно тяжелые известия с фронта, вырвалось: «Да, теперь нас может спасти только чудо».
В части литературы после Второй мировой войны насчитывается несколько чудес, чудо под Москвой, чудо под Сталинградом и чудо под Ленинградом. При всем скептическом отношении к «чудесам» Второй мировой войны, общий ход которой был буквально точно предсказан двумя-тремя представителями старой русской интеллигенции, оперировавшими весьма реальными категориями, я все-таки одно «чудо» сохранил в своем представлении. Оно произошло на очень скромном месте у самого побережья Ладожского озера, невдалеке от проходящего параллельно участка Северной дороги Ленинград – Мга. Железнодорожное движение на последнем было нарушено. Крупнейшая станция этого участка Мга находилась в руках немцев с августа 1941 года. Город Шлиссельбург, расположенный непосредственно на побережье, был тоже взят ими. И тем не менее на оставшемся крохотном участке земли немцы встретили такое отчаянное сопротивление, что ледяная дорога вдоль южного берега Ладожского озера функционировала. По ней шли не только боеприпасы и продовольствие для населения и войск, защищающих Ленинград, но и сами дополнительные войска. Немцы знали это, пытались воспрепятствовать, но безуспешно. В Ленинграде говорили, что обе стороны пролили безумно много крови. Выбить советские войска все же не удалось, и они дали известный реванш. Если немцы показали образец искусства, окопавшись против осажденного Ленинграда, то советские войска – еще более высокий класс искусства, защищая водный бассейн, утратив сушу.
