– Я хочу, чтобы заскучали часовые. Я хочу, чтобы для них повозка стала частью окружающей замок местности. Чтобы они смотрели на нее на протяжении нескольких часов и чтобы при этом ничего не происходило. Ровным счетом ничего. Чтобы они поверили, что и дальше не будет ничего происходить. Если бы мы вышли из-под деревьев сейчас, они, возможно, продолжали бы следить за нами. А так они видели, как остановилась повозка, при дневном свете, и сейчас они думают, что бояться ее не стоит. Им уже наскучило смотреть на нее. – Уилл, казалось, вот-вот потеряет терпение.
– Ну… возможно, так и есть, – нехотя согласился Хорас.
Теперь, когда Уилл объяснил свой замысел, он казался рыцарю логичным. Но сидеть на одном месте от этого не становилось менее скучным. К тому же было холодно. Друзья сидели на мокрой от полурастаявшего снега траве. Земля под ней казалась такой стылой, что пробирало прямо до костей. И в довершение всех несчастий Хорасу отчаянно захотелось чихнуть. Он попытался приглушить звук, но получилось только громче.
Уилл сердито посмотрел на друга, качая головой и всем своим видом показывая, что не верит случившемуся.
– Ты когда-нибудь наконец заткнешься? – прошипел он.
– Извини, – виновато пожал плечами Хорас. – Чиханье – это ведь такое дело, которое невозможно сдержать.
– Но ты хотя бы постарался, чтобы это звучало не как вопль бьющегося в агонии слона, – ухмыльнулся Уилл.
Хорас понимал, что виноват, но не желал сдаваться совсем без боя.
– И ты конечно же слышал, как вопят слоны! – съехидничал он. – Ты вообще слышал слонов?
Но Уилл не поддавался на его подначки.
– Нет, не слышал. Но уверен, что они кричат ненамного громче, – парировал он.
Хорас лишь фыркнул в ответ. И тут же пожалел об этом. Ему снова захотелось чихнуть. Некоторое время он доблестно сражался с позывом, но в конце концов поддался непреодолимому желанию. На этот раз звук был еще громче прежнего.
Часовым на крепостной стене в голову пришла примерно та же мысль. Когда Хорас чихнул, сержант посмотрел на стоявшего перед ним часового:
– Ты слышал?
Судя по реакции солдата, внимательно вглядывающегося в темноту, было ясно, что он конечно же слышал.
– Похоже… на какое-то животное, – проворчал солдат с сомнением в голосе. – Которое стонет от боли.
– На большое животное, – согласился сержант.
Они пристальнее вгляделись в ночную тьму. Никто из них не связал звук со сломанной повозкой у стены. Уилл был прав. Сейчас защитники уже едва обращали внимание на эту странную конструкцию.
– Бог знает, что происходит там, в лесу, – сказал наконец сержант.
– Что бы там ни было, похоже, оно ушло, – предположил часовой, надеясь, что он прав.
В двадцати метрах от них, под повозкой, Хорас натянул плащ на голову и с силой прижал кулак к ноздрям, едва не сломав хрящевую перегородку. Позднее он с удивлением заметит в том месте синяк.
Когда позыв к чиханью наконец-то пропал, Хорас откинулся назад, прислоняясь к стене повозки. На глазах у него выступили слезы. Уилл видел, какого усилия стоило его другу сдержаться, и похлопал его по плечу.
– Молодец, – сказал он сочувственно.
Хорас только кивнул. У него не осталось сил сказать что-нибудь в ответ.
Поднявшаяся луна осветила всю местность вокруг бледным светом, а затем постепенно опустилась за деревья на западе. Уилл почувствовал, что у него сильнее забилось сердце. Ожидание подходило к концу. Он посмотрел на Хораса и понял, что то же самое ощущает его друг. Тот уже больше не ерзал и не дергался, а медленно и уверенно расправлял затекшие руки и ноги, щелкая суставами. Рыцарь осторожно отстегнул свой щит от крепления на стене повозки и снял прикрывавшую его плотную белую ткань. Показалась блестящая эмалированная поверхность со сверкающим зеленым дубовым листом в центре.
– Рад видеть, что ты будешь сражаться под своими настоящими цветами, – сказал Уилл.
Хорас в ответ слегка улыбнулся. Сейчас он был бодр и сосредоточен и ничем не походил на того скучающего, не находящего себе места Хораса, который провел под повозкой последние восемь часов. Теперь это был целеустремленный, грозный рыцарь, настоящий мастер сражений, и Уилл радовался тому, что к его другу вернулось самообладание. Он знал, что, когда они взберутся на крепостную стену, Хорас будет упорно сдерживать натиск защитников до тех пор, пока к ним не присоединятся скандианцы. О таком боевом товарище можно было только мечтать.
