— Я к вашим услугам, — ответил мельник с обычной невозмутимостью. — Только это дело не легкое.
Офицер наклонился, чтобы приподнять полу шинели, закрывавшую лицо покойника. Показалась страшная рана. Часовому был нанесен удар в горло, и орудие убийства застряло в ране. Это был кухонный нож с черной рукояткой.
— Осмотрите нож, — сказал офицер дядюшке Мерлье, — быть может, он поможет нам в розысках.
Старик вздрогнул. Но он тотчас же взял себя в руки и ответил, не шевельнув ни единым мускулом лица:
— У нас в деревнях у всех такие ножи… Может быть, вашему солдату надоело воевать и он сам с собою расправился. Это бывает.
— Замолчите! — бешено закричал офицер. — Не знаю, что только мешает мне запалить ваше село со всех четырех сторон.
К счастью, гнев помешал ему обратить внимание на сильную перемену в лице Франсуазы. Она вынуждена была присесть на каменную скамью у колодца. Помимо воли глаза ее не могли оторваться от трупа, распластанного на земле, почти что у ее ног. Это был высокий и красивый парень, напоминавший Доминика, белокурый и голубоглазый. От этого сходства ее сердце сжалось. Она думала, что убитый, быть может, оставил там, в Германии, возлюбленную, которая будет плакать по нем. И она узнала в горле убитого свой нож. Это она убила его.
Пока офицер кричал, угрожая применить к Рокрёзу жестокие меры, к нему подбежало несколько солдат. Только сейчас обнаружилось, что Доминик бежал. Это вызвало невероятное волнение. Офицер отправился к месту происшествия, заглянул в растворенное окно, все понял и вернулся в крайнем раздражении.
Дядюшка Мерлье был, видимо, сильно раздосадован побегом Доминика.
— Дурак, — пробормотал он. — Все дело испортил!
Франсуаза расслышала это и пришла в отчаяние. Впрочем, отец не подозревал о ее соучастии. Он покачал головой, сказав ей вполголоса:
— Ну, теперь попали мы в переплет!
— Это дело рук того мерзавца! Это его рук дело! — кричал офицер. — Он убежал в лес. Но пусть нам найдут его, иначе деревня за него расплатится!
Потом он обратился к мельнику:
— Ну-ка, вы, вероятно, знаете, где он прячется?
Дядюшка Мерлье, по обыкновению, беззвучно рассмеялся и, указав на вереницу лесистых холмов, сказал:
— Да разве тут найдешь человека!
— Ну, вероятно, есть норы, которые вы должны знать. Я дам вам людей. Вы укажете им дорогу.
— С удовольствием. Но, для того чтобы обойти все окрестные леса, нам потребуется целая неделя.
Невозмутимость старика приводила офицера в бешенство. Он и сам понял нелепость подобной облавы. Тут он заметил на скамье бледную Франсуазу. Озабоченный вид девушки поразил его. Он на мгновенье замолчал, по очереди разглядывая то мельника, то Франсуазу.
— Ведь этот человек — любовник вашей дочери? — грубо спросил он наконец у старика.
Дядюшка Мерлье побледнел; казалось, что он вот-вот бросится на офицера, чтобы задушить его. Но он сделал над собою, усилие и промолчал. Франсуаза закрыла лицо руками.
— Да, так оно и есть, — продолжал пруссак: — либо вы, либо ваша дочь помогли ему бежать. Вы его соучастники… Спрашиваю в последний раз: выдадите вы его нам или нет?
Мельник не отвечал. Он отвернулся, безразлично уставившись вдаль, словно не к нему и обращались. Это окончательно вывело из себя офицера.
— В таком случае, — объявил он, — вы будете расстреляны вместо него.
И он снова распорядился выстроить взвод для расстрела. Дядюшка Мерлье сохранял обычное безразличие. Он только слегка пожал плечами; вся эта драма казалась ему не очень-то складной. Разумеется, он не верил, что так легко расстрелять человека. Потом, когда на дворе появился взвод солдат, он серьезно спросил:
— Так это не в шутку? Не возражаю. Если вам обязательно надо кого-нибудь, то чем же я хуже других?
Зато Франсуаза, обезумев, поднялась со скамьи и залепетала:
— Смилуйтесь, сударь, не причиняйте зла батюшке! Лучше убейте меня вместо него. Это я помогла Доминику бежать. Я одна виновата.
— Замолчи, дочурка! — воскликнул дядюшка Мерлье. — Зачем лжешь? Она провела ночь у себя в комнате под запором, сударь. Она лжет, уверяю вас.
— Нет, я не лгу! — горячо возразила девушка. — Я вылезла в окно, я уговорила Доминика бежать. Это правда, истинная правда…
Старик сильно побледнел. Он видел по глазам Франсуазы, что она не лжет, и вся эта история привела его в ужас. Ах, эти дети! Уступая голосу сердца, они все портят. Тут он рассердился.
— Она с ума сошла, не слушайте ее! Она рассказывает вам чепуху. Давайте покончим с этим.
Франсуаза хотела еще что-то возразить. Она опустилась на колени, сложила руки. Офицер спокойно присутствовал при этой мучительной борьбе.
— Бог мой, — сказал он наконец, — я беру вашего отца оттого, что другого уже нет у меня в руках… Постарайтесь разыскать того, и отец ваш будет свободен.
Мгновенье она пристально смотрела на него, и глаза ее расширились от чудовищности этого предложения.
— Это ужасно, — прошептала она. — Где же мне найти Доминика в этот час? Он ушел, и я больше ничего не знаю.
— Словом, выбирайте! Либо он, либо отец.
