Район, пострадавший от радиоактивного загрязнения в результате чернобыльской аварии, — так называемая зона отчуждения, жители которой были эвакуированы в первые же дни после взрыва. Тем не менее со временем люди вернулись в зону. Некоторые из жителей не смогли приспособиться к жизни на новом месте и предпочли вернуться в родные места, чтобы там умереть. Родственники приезжали на их похороны и некоторые оставались. Их потомки закрепились на этой территории, зарабатывая себе на пропитание сбором грибов в местных лесах, которые затем продавали на киевских рынках. Другие, поселившись в заброшенных крестьянских домах, практически вели натуральное хозяйство. Со временем к ним присоединились те, кто бежал от цивилизации либо от правосудия. Всего на территории площадью около 20 тыс. кв. км до сих проживают несколько сотен человек.
Пэт с каждым днем все больше входила во вкус. Так, например, ее ужасно позабавило, когда какая-то женщина на улице сунула ей в руки лист бумаги, попросив поставить свою подпись, — то была петиция в адрес представителя Украины в ООН. Каково же было разочарование активистки, когда выяснилось, что потенциальные подписанты не говорят по-украински и, следовательно, не имеют права ставить свою подпись. К великому изумлению Пэт, Киев мало чем отличался от Нью-Йорка — те же полицейские, парами патрулирующие городские улицы на случай беспорядков, уличные торговцы, расхваливающие на все лады свой немудреный, но якобы устойчивый к инфляции товар (с той разницей, что в Киеве в эту категорию попадали в основном ордена и медали допотопных советских времен). Все это забавляло — если, конечно, не думать о том, что с тобой может произойти буквально в ближайшие часы.
Кстати, на счастье Пэт, с Даннерманом ей было легко и весело. Впрочем, чему удивляться? Не они ли детьми вместе играли в поместье дядюшки Кабби? Пусть это было, так сказать, в прошлой жизни, и их дороги с тех пор разошлись. Она стала известным астрономом, он предпочел сомнительную, на ее взгляд, карьеру тайного агента Бюро. И все-таки с какой легкостью, буквально на одном дыхании, они исполняют роль туристов в древнем городе! Словно вернулись в далекое детство, когда им было лет по девять-десять, где часто все бывает «понарошку». Впрочем, не все — чего стоили интимные игры «в доктора», без которых тоже не обошлось.
Кстати, возможно, не обойдется и сейчас. Более того, это сделает их нынешний спектакль еще более убедительным, особенно если за ними все-таки следят.
Пэт улыбнулась крамольной мысли, почистила зубы и подняла одежду Даннермана, которую тот перебросил через край ванны, когда переодевался в пижаму. Она взялась складывать его брюки и обнаружила нечто странное. В брюках, у пояса, оказался потайной карман, а в нем — миниатюрный стеклянный пистолет. Пэт поднесла его к носу — пахло уксусом.
Игрушка была ей знакома, кого удивишь в наши дни химическим пистолетом.
Черт, выругалась про себя Пэт.
Теперь-то они не дети. И приехали сюда, на Украину, не для того, чтобы играть в игры.
Забравшись под уютное пуховое одеяло, Пэт свернулась калачиком на своей стороне. Даннерман последовал ее примеру. Так что если невидимый соглядатай снова подсматривал за ними и в эту ночь, ничего интересного он не увидел.
На следующее утро пошел снег. Пэт смотрела на снегопад со смешанными чувствами. Может, им все-таки не стоит ехать в эту зону отчуждения?
Но Даннерман не желал отступать от намеченного плана. Машина уже заказана, значит, едем. Впрочем, если Пэт не горит желанием составить ему компанию, она может остаться в отеле.
Пока они завтракали, Пэт мучительно пыталась сделать выбор. Нет, перспектива оказаться в зараженной зоне ее не пугает. И вообще с чего он взял, что она боится?
